С внезапным тошнотворным озарением я поняла, что представляла собой эта стена. Когда ладони Николаси прикоснулись к поверхности, она спружинила, как батут, концентрируясь в точке воздействия, и затем отбросила его назад. Николаси отлетел прочь на некоторое расстояние, пока сила противодействия не скомпенсировалась вязкостью окружающей нас жидкости.

– Это… – начала я.

– Кожа! Я знаю. Я понял, прежде чем ударил.

Я попыталась замедлить движение, но недостаточно быстро, чтобы суметь избежать контакта со стеной из кожи. Она спружинила подо мной, потянув на себя так сильно, что я испугалась, не засосет ли она меня прямо внутрь. Потом она восстановила равновесие и вытолкнула меня, отправляя назад, в том направлении, откуда я явилась. Борясь с приливом отвращения, я окунулась в жидкость и присоединилась к остальным.

– Дерьмо, – бормотала Соллис. – Это невероятно. Эта штука не должна быть гребаной кожей…

– Не впадайте в панику! – приказал Мартинес. Он хрипло дышал и делал паузы между словами. – Это просто еще одна форма банка органики, как помещение, которое мы только что прошли. Полагаю, что жидкость, в которой мы плыли, должна быть разновидностью среды, поддерживающей рост, – чем‑то вроде околоплодных вод. В условиях ведения войны весь этот зал, должно быть, заполняли куски растущей кожи площадью, исчисляемой акрами.

Николаси нащупал что‑то у себя на ремне и вытащил зубчатое лезвие, мерзко блеснувшее даже в розовой жидкости.

– Я прорублюсь насквозь.

– Нет! – рявкнул Мартинес.

Соллис, ближе всех находившаяся к Николаси, придержала его за плечо:

– Полегче, парень. Придумай способ получше.

– Так, – выдохнул Мартинес, – убери нож, пожалуйста. Мы пойдем вдоль кожи, поищем край.

– Я бы все‑таки предпочел сделать короткий разрез, – Николаси все еще держал клинок в руке.

– В этой коже есть нервные окончания. Перережешь их, и об этом узнают следящие системы. И следовательно, корабль.

– Вероятно, корабль уже знает.

– Мы не станем рисковать.

Николаси неохотно вернул нож на пояс.

– Мне казалось, мы договорились продвигаться как можно быстрее, – сказал он.

– Быстро и безрассудно – не одно и то же, – заметила Соллис. – Ты собрался перейти черту.

Мартинес уже обогнул меня и поплыл влево. Я направилась за ним, остальные следовали по пятам. Менее чем через минуту упорных усилий в поле зрения появился темный край, похожий на раму для картины, тесно спаянный с полотном кожи. Единственное, что виднелось за кромкой кожи, – стена зала с массивными подпирающими металлическими стойками.