– Понимаю, – задумчиво сказал Ройд, потом добавил: – Я смотрел, как тренируется Меланта, как это случилось?

Д'Бранин рассказал.

– Послушай, Кэроли, поверь мне, и я дам тебе твоих волкринов. Успокой своих людей, убеди их, что я не представляю для вас опасности. И постарайся, чтобы Лесамер и дальше оставался спокойным, понимаешь? Это очень важно. Все дело именно в нем.

– Агата советует почти то же самое.

– Знаю, – сказал Ройд, – полностью с ней согласен. Ты сделаешь, как я тебя прошу?

– Сам не знаю, – ответил Д'Бранин. – ты не облегчаешь мне жизни. Не пойму, что тут не в порядке, дружище. Может, скажешь мне больше?

Ройд Эрис не ответил. Его дух ждал.

– Ну, хорошо, – вздохнул наконец Кэроли. – Ты не хочешь говорить и все затрудняешь. Когда это будет, Ройд? Когда мы увидим моих волкринов?

– Скоро, – ответил Ройд. – Я выключу гиперпривод примерно через семьдесят часов.

– Семьдесят часов… Это не долго. Поворот назад уже ничего нам не даст. – Он облизал губы, поднял чашку и заметил, что она пуста. – Хорошо, летим дальше. Я сделаю, как ты просишь. Поверю тебе, прикажу давать Лесамеру наркотик и не скажу остальным, что ты за ними следишь. Этого хватит? Дай мне волкринов, я так долго ждал их!

– Знаю, – сказал Ройд. – Знаю.

Дух исчез, и Кэроли Д'Бранин остался один в темной кают‑компании. Он попытался долить себе шоколада, но руки его так дрожали, что он облил себе пальцы и уронил чашку, ругаясь, удивляясь и страдая.

Следующий день был днем нарастающего напряжения и тысячи мелких раздражений. Линдрен и Дэннел устроили мелкую «личную» ссору, которую можно было слышать в половине корабля. Тройная стратегическая игра в кают‑компании закончилась катастрофой после того, как Кристоферис обвинил Меланту Йхирл в обмане. Ломми Торн жаловалась на необычайные трудности во время попыток соединения своей системы с бортовыми компьютерами. Элис Нортвинд полдня сидела неподвижно в кают‑компании, с угрюмой ненавистью разглядывая свой забинтованный палец. Агата Марий‑Блек бродила по коридорам, жалуясь, что на корабле слишком жарко, что у нее болят суставы, что воздух густой и полон дыма, что на корабле слишком холодно. Даже Кэроли Д'Бранин был угрюм и раздражен.

Только телепат производил впечатление довольного. По уши накачанный псионином‑4, он был вялым и сонным, но по крайней мере не прятался по укромным уголкам.

Ройд Эрис не объявился ни голосом, ни голографической проекцией.

На обеде его по‑прежнему не было. Ученые были беспокойны, каждую секунду ожидая, что он материализуется на своем обычном месте и включится в разговор. Когда на столе поставили чашки послеобеденного шоколада, чая или кофе, их ожидания все еще не были исполнены.