Марк остановился перед зеркалом, так и сяк одергивая новый костюм – тот все равно неуловимо смахивал на парадный мундир прето. Зато переодетый Король теперь смотрелся истинным Королем – каждый позумент естественным образом оказался на своем месте, должно быть, для этого требовалось как раз то, чего никогда не было у Беренгара – прирожденный лоск аристократа.

– Пошли, ваше лордство, покажем этому иллирианскому старикану Оттону наши прославленные рожи, может быть, после этого нас отпустят домой.

– Ладно. Там, во дворце, постарайся не злиться – очень может быть, что за благонадежностью гостей следит псионик.

Марк и Король вместе вышли на мраморную площадь. Сумерки юга стремительно и неотвратимо падали на столицу. Небо теплого вечера на глазах становилось бархатно-черным куполом ночи. Млечный Путь засверкал наподобие витрины ювелира.

– Машина ждет.

Гид тоже ждал их, он больше не смеялся и поспешно сел за руль. Двигатель кара работал почти беззвучно, колеса шуршали по асфальту, цветное мелькание фонариков, острые росчерки огней безжалостно слепили Марка. Ночь исказила дневные воспоминания. Сначала он пытался считать повороты и ловил знакомые ориентиры – ажурные башни, тяжеловесные портики, площадь с полусонной стаей голубей, громаду иллирианского университета, – но скоро сдался и потерял направление. Внешне спокойный Король откинулся на спинку сиденья, Беренгар не сомневался, что его друг старается как следует пошарить в разуме Рикса. Судя по мучительно застывшему профилю Далькроза, обшаривание удавалось плохо.

Гид обернулся с кривой полуухмылкой, добродушие слетело с него шелухой.

– Мастер Далькроз – сенс? Не тратьте зря силы. Наша компания умеет защитить персонал от ментальной атаки, хотя, можете мне поверить – Иллира страна разумной свободы и выверенного порядка. У нас псиоников не ловят, как дикарей, и не держат в лагерях, которые в Каленусии мало отличаются от зверинцев. Способности частного лица обязаны служить общей цели…

Рикс все говорил и говорил, одну за другой роняя обкатанные фразы, но Марк почему-то больше следил за его руками. У Рикса оказались сильные и уверенные руки солдата.

Машина влилась в общий поток. Мириады пылающих точек плыли в темноте, сливались в огненную реку проспекта. Кар говорливого гида лихо заложил крутой вираж и подрулил к площади Величия.

Площадь оставалась темной. Местами тлеющее мерцание фонариков выхватывало у ночи то очерк клумбы с кудрявой зеленью, то силуэт статуи из бледного камня. Здание дворца, украшенное с фасада пилонами, уходило ввысь, пронзая потемки металлическим куполом. Тревожно светились трапеции огромных окон. Растительный орнамент обильно украшал фризы, над ними, на карнизах простирали крылья каменные орлы. В изломах неживых перьев Беренгару почудилось что-то трагическое.