Адвокаты что-то говорили, показывая на голографический экран в середине стола. Слова звучали в унисон, словно женщины читали псалмы.

— Хочу сказать, — продолжал Дай, — что я рад знакомству с вами. Вряд ли кто-нибудь еще решился бы на бой в тех обстоятельствах, в которых оказались вы. Сражаться и победить. А вы победили!

Нед, глядя на него, думал: «Ты в своем уме? Мы убили сотни людей, и большинство из них были мирными жителями. Мы готовы были сровнять Лэндфолл-сити с землей, если бы вы не капитулировали!»

Но вслух сказал:

— Это не совсем то, о чем я думал. И я… не во всем принимал участие.

Дай судорожно протянул Неду руку, чтобы тот пожал ее или оттолкнул. Он походил на человека, который сунул руку в огонь.

Нед смущенно пожал протянутую руку. Хотя ночью, когда все закончилось, он сразу принял в своем номере душ, ему казалось, что он весь в крови.

— Согласны? — громко спросил Лукас.

Нед и Дай обернулись.

— Согласна! — ответила Лиссея.

Адвокаты еще о чем-то шептались между собой, а лидеры уже скрепляли договор крепким рукопожатием.

Лиссея отошла от стола:

— Мы можем пригласить сюда остальных. Думаю, мне лучше ознакомить их с документом. Они должны убедиться, что я подписала соглашение.

— Неплохая идея. — Лукас поднял многофункциональный стержень и что-то проговорил.

Дверь в зал распахнулась.

— Да, сэр? — спросила женщина с уверенным взглядом. До вчерашнего дня, пока катастрофа не уничтожила всех правительственных чиновников Теларии, она управляла личным персоналом Лукаса Дорманна.

— Пусть войдут… — Лукас замолчал, ища замену словосочетанию «те, кто уцелел». Его адвокат что-то шепнула ему. — Пусть войдут заинтересованные наследники, Джойнер, — закончил он.

Никто в «Акме» сегодня не носил формы, тем более военной. Нед надел ярко-синие брюки и темно-зеленую куртку.

Материал был сделан из усиков беспозвоночных, водившихся в водах Тетиса. Нед походил скорее на человека, пришедшего на свидание, чем на наемника, но, когда Джойнер посмотрела в его сторону, на ее лице появилось благоговение.

У стены в ряд стояли тридцать кресел. К ним в сопровождении служителей направилась толпа мужчин, женщин и детей. Старшие представители семейства Дорманнов сели, опекуны встали за креслами несовершеннолетних. Совсем маленьких детей держали на руках матери и няньки.