Грузовик снова завалился, на сей раз на левый борт, причем заметно глубже.

— И сколько времени займет эта процедура?

— В ремонтном цеху на это обычно уходит три часа, — ответил Макс. — Для экстренных случаев, конечно, есть специальные способы. Должен добавить, что ни один из них не рекомендуется применять, но в нынешних обстоятельствах у нас вряд ли есть выбор.

— Это так, — неохотно согласился Фейлан, глянув на экран, который показывал их местоположение. Они все еще находились вне радиуса видимости и не могли подать сигнал Холлоуэю ни по радио, ни по лазерной связи. А если учесть, где и как они вышли из подпространства, очень похоже, что миротворцы понятия не имеют об их присутствии. — Нам надо дать какой-нибудь знак Холлоуэю прежде, чем мы упадем. Как далеко могут уйти в атмосфере наши «Сорокопуты»?

— В тактико-технических характеристиках данных об этом нет, — ответил Макс. — Но я думаю, на этой высоте, выпущенные под оптимальным углом, они пройдут шестьсот восемьдесят километров.

Фейлан поморщился. Слишком мало, чтобы их заметили с гор, с расстояния в тысячу километров.

— А сколько пролетим мы, прежде чем крылья окончательно выйдут из строя?

— Неизвестно, — ответил Макс. — С вероятностью в пятьдесят процентов мы протянем еще пару сотен километров. Но прежде мы потеряем высоту.

А низкая высота также сократит дальность полета ракеты.

— Подготовь две ракеты, — приказал Фейлан. — Первую выпустить под оптимальным углом, когда уже не сможешь удерживать высоту. Вторую — руководствуясь своими расчетами, так чтобы прошла как можно дальше. Обе должны сдетонировать над землей — это будет сигнал.

— Понял.

Скрип и тряска все усиливались, и полет стал похож на езду на «американских горках». Фейлан разрывался между экранами и приборной доской, одновременно придумывая разные планы дальнейших действий. Все будет зависеть от того, куда они долетят и заметят ли миротворцы ракеты — сигнал бедствия.

Когда оставалось восемьсот пятьдесят километров до цели, в нарастающую какофонию вклинился новый звук — шипение запускаемой ракеты.

— Первый «Сорокопут», — сказал Макс. — Я хочу снизить высоту. Это поможет реактивировать крылья.

— Давай, — сказал Фейлан. — Постарайся ни во что не врезаться.

Грузовик нырнул, направляясь к земле.

— Отсюда не видно, чтобы это очень помогло, — заметил Фейлан, глядя на приборную доску.

— И отсюда тоже, — ответил Макс. — Боюсь, больше я ничего сделать не в силах, коммандер. Могу повозиться с крыльями еще, но, когда они выйдут из строя, это будет уже окончательно.

— Понял, — сказал Фейлан. — Выпускай вторую ракету и ищи место для посадки.