– Хорошо.

Она была уже на ногах, натягивала платье. Больше ничего. Мэтт даже на одевание не стал тратить времени. Он швырнул в окно огромную мраморную пепельницу и прыгнул вслед за ней, возблагодарив Демонов Тумана, что на Горе Погляди-ка не умеют делать небьющееся стекло.

Две пары рук вцепились ему в плечи еще до того, как ноги миновали подоконник. Мэтт лягнулся и услышал возглас «уффф!». Краем глаза он заметил, как Лейни выскочила из окна и кинулась бежать. Хорошо, он ей поможет.

Мэтт дернулся, пытаясь сбросить захват. Мясистый кулак весом в тонну врезался ему в челюсть. Ноги подогнулись, в глазах вспыхнул свет.

Свет исчез. Мэтт сделал последнюю отчаянную попытку вырваться и почувствовал, что одна рука освободилась. Он взмахнул ею, описав круг. Локоть врезался в податливую плоть и кость; безошибочное, незабываемое ощущение. Он оказался на свободе и побежал.

Первый раз в жизни он так сильно ударил человека. Судя по ощущению, размазал нос по лицу. Если реализаторы его поймают…

Мокрая, скользкая, предательская трава под ногами. Он наступил на гладкий мокрый камень и проехался по траве щекой и плечом. Дважды его находил свет фонарика; он сразу падал и ждал, когда луч сместится, потом бежал дальше. Дождь, должно быть, слепил фонари и глаза; дождь и удача Мэтта Келлера. Над ним сверкали молнии. Помогали они бегству или мешали, он не знал.

Даже убедившись, что погони больше нет, он продолжал бежать.

Глава 3 Машина

Глава 3

Машина

«Закончено».

Миллард Парлетт откатил кресло назад и с удовлетворением посмотрел на пишущий аппарат. Его речь лежала на столе, последняя страница сверху. Он взял стопку бумаг длинными узловатыми пальцами и быстро переложил их в правильном порядке.

«Записать сейчас?»

«Нет. Завтра утром. Продумать все во сне; проверить, не пропустил ли чего. Я должен выступить с ней лишь послезавтра».

Времени достаточно, чтобы надиктовать речь и затем воспроизвести несколько раз, пока он не выучит ее наизусть.

С этим надо кончать. Экипаж должен понять положение вещей. Слишком долго они жили жизнью благословленного свыше правящего класса. Если не смогут адаптироваться…

Даже его собственные потомки… Они нечасто говорили о политике, а когда говорили, Миллард Парлетт замечал, что они имеют в виду не власть, а права. А Парлетты были все еще нетипичным семейством. К нынешнему времени Миллард Парлетт мог похвастаться целой армией детей, внуков, правнуков и так далее; но он прилагал все усилия, чтобы видеться с ними как можно чаще. Те, кто поддался доминирующим вкусам экипажа – дикой моде на одежду, элегантной клевете и всем прочим играм, которыми экипаж старался прикрыть свое банальное существование, – делали так вопреки Милларду Парлетту. Обычный же экипажник просто полностью полагался на то, что он – экипажник.