— Когда вы говорите нам о своих планах, мне хочется настучать на вас куда-нибудь в ФСБ, — добавил я.

— Но-но! — прикрикнул Сухомлинский. — Не надо утрировать и сгущать! Как говорят наши генералы, главное — это положительная динамика поступательного развития.

— Да они у вас философы!

— В общем, слушайте наш план. Вот тут, — Сухомлинский указал мизинцем место на карте, — самое вероятное место, где пройдет караван исмаилитов. Мы становимся подковой. Они заходят в устье нашей засады, — мизинец елозил по зеленому полю камыша. — Потом, когда они полностью втянутся, края «подковы» схлопываются, и ваши друзья оказываются в окружении. Доходчиво объясняю?

— То есть вы хотите взять их в кольцо?

— Именно.

— Значит, вы объясняете доходчиво, раз Леша понял, — заметил Колчин.

— А на фига нам, собственно, знать ваш план?

— А затем, что вы будете стоять в устье нашей засады, — расцвел Сухомлинский, — между спецназом и исмаилитами. Они ваши друзья и стрелять в вас не станут. Мы тоже ваши друзья и тоже стрелять в вас не станем. А вот исмаилитов — замочим!

— Простите, — деликатно заговорил Колчин. — Все время забываю вас спросить, майор: Фреди Крюгер, случайно, не ваш родственник?

— Да Крюгер — сопливый пацан по сравнению со мной! Понятно? Гы-гы-гы!

Подбежал боец спецназа:

— Люди расставлены, товарищ майор.

— Отлично! — Сухомлинский сложил карту. — Берешь журналистов и ставишь их на позицию. Дистанция от линии огня — три метра. А вообще смотрите сами, какая там будет видимость.

Вода оказалась мутной, холодной и вонючей. Она доходила нам до колен, и мы с Колчиным хихикали друг над другом, представляя себя в будущем импотентами. Страшно доставала мошкара и комары. Казалось, они всю свою жизнь мечтали с нами познакомиться и теперь толпами кружили вокруг и лезли в лицо, стараясь получше нас рассмотреть в вечернем сумраке.

— Вот честно признаюсь, если бы я был комаром, то за те два часа, что мы здесь стоим, я бы уже устал летать над нами. Мои маленькие крылышки давно бы перегорели, на фиг. А эти твари все летают, и им хоть бы хны!

— А может, они так согреваются? Ночь-то холодная.

— Хорош болтать, — злобно одернули нас из-за камышей спецназовцы. — Не засада, а бордель какой-то с вечеринкой!

Колчин сломал трость камыша, еще раз обломал его по краям и тщательно продул. Я сделал то же самое.