Мы мчались вперед, ведомые Лурдес. Я удивлялся ее энергии. Зря я боялся, что у нее не хватит сил на такой длительный забег. Я сам едва успевал за ней. Она почти растеряла остатки своего рваного платья, только на бедрах ее еще болталось что-то вроде короткой юбки. Она была похожа на амазонку, полную яростного огня и желания убить врага. Длинные босые ноги ее мелькали в призрачном свете далеких фонарей. Временами она оборачивалась, подбадривала нас криками, и глаза ее светились желтыми кошачьими огнями. Сейчас пришел ее черед стать вожаком нашей стаи.

Цзян бежала рядом со мной. Она держала меня за руку и никак не хотела отпускать ее. Я уже говорил, что из-за нас с Лурдес она осталась без джинсов. Теперь на ней были только трусики, некогда белого цвета, и розовая обтягивающая маечка-топ. Темные кружки сосков проглядывали сквозь мокрую ткань, и упругие грудки идеальной формы подпрыгивали при каждом шаге. Капли пота блестели на голом животе. Анютка выглядела так соблазнительно, что мне хотелось немедленно остановиться, и прижаться к ней, и сказать ей, что я согласен - да, мы будем жить втроем - я, ты, и Лурдес, и черт с ними, со всеми моральными устоями, потому что я не могу жить без вас обеих… Цзян бежала без труда, она дышала ровно, и только сильные мышцы перекатывались под смуглой кожей ее стройных ног. И все-таки я чувствовал, что что-то не так. Она совсем не думала о Дьяволе, она просто забыла о нем. Она думала обо мне. Призыв ее нерастраченной любви передавался через ее руку моему телу и заставлял кружиться мою голову. Она думала только обо мне. Она хотела меня, и немедленно. Она не боялась собственной смерти, но боялась, что могу погибнуть я, и она так никогда и не узнает терпкого и сладкого вкуса нашей любви, мучительной радости слияния наших тел.

Ван бежал сзади нас. Иногда я оглядывался, чтобы убедиться, что он не отстал - все-таки он был пожилым человеком. Весьма пожилым. Выглядел он бодро, но я догадывался, что лет ему было под семьдесят. В таком возрасте люди если и бегают, то маленькими семеняшими шажками, утром, с оздоровительными целями. И не с такой скоростью. Старое сердце может не выдержать такого напряжения.

Старичок Ван Вэй действительно бежал мелкими шажками, только он и не думал уставать. По-моему, он даже не вспотел - единственный из всех нас. Лицо его было спокойной и отрешенной маской - темной и морщинистой. Глаза его были полузакрыты. По-моему, он медитировал на бегу. Он был похож на статую мудрого Будды. Казалось, что он не бежит, а просто летит - перемещается в воздухе, поддерживаемый силой познания и просветления.