— Видимо, купание в здешней воде способно пробудить к жизни некоторые запахи, — предположил я. — Из числа пребывавших доселе в законсервированном состоянии.

— Буэнос ночес, сеньоры, — донеслось до нас.

— Буэнос-буэнос, — отозвалась старательно зажимавшая нос Бренда. — Только для начала станьте с подветренной стороны. Нет, не там, еще дальше.

— Понимаю, — печально вздохнул наш ночной гость. — Мой нынешний облик способен лишь осквернить взгляд столь прекрасной сеньориты...

— Сеньоры. Сеньоры Ханко.

— О, простите, конечно же, сеньоры. Поверьте, когда-то я, как и мое одеяние, знал лучшие времена...

И времена эти, подумал я, были в веке эдак шестнадцатом. Черт, да любой нищий Фриско по сравнению с этим парнем выглядел записным щеголем!

— ...Но увы — козни недоброжелателей, происки завистников...

— Карл, — мягко сказал Рысьев, — настоятельно рекомендую опустить эту часть вашей истории и перейти непосредственно к 12 сентября 1820 года, когда в порту Кальяо бросила якорь шхуна «Мери Диар», капитаном на которой был некий шотландец Скотт Томпсон.

— Не некий, сеньор, вовсе не некий! — хихикнул оборванец. — И звали его вовсе не Скотт, а Диего.

— Может, и не Томпсон? — скептически прищурился русский.

— Может, — неожиданно охотно согласился наш гость. — Потому как Томпсон — это фамилия матери-англичанки, отца же капитана звали Луис Пефес. Или, сеньор, вы всерьез думаете, что вице-король Перу позволил бы доверить сокровища первому встречному морскому бродяге? О нет, капитана Диего Томпсона в Кальяо знали, и знали хорошо — как примерного и добропорядочного моряка.

— А можно, — задумчиво произнесла миссис Ханко, — поподробнее о сокровищах?

— Они кучей валялись на пристани. — Бродяга хихикнул вновь. — Золото... серебро... камни. Испанцы спасались от армии Хосе Сан-Мартина, чьи гвардейцы уже подходили к Лиме. Им позарез нужен был корабль, способный увезти сокровища и их владельцев подальше от мести восставших — и «Мери Диар» подвернулась очень кстати. Очень, очень, Очень... — На последнем слове голос оборванца сорвался на визг, а затем он закашлялся. — Прощу простить меня, сеньоры, — прохрипел он, картинно хватаясь за грудь. — Но не найдется ли у вас глоток — только смочить горло, а затем старый Карл Пломмер продолжит свой рассказ?

— Вот примерно до этого места мы и выслушали его днем, — развернувшись к жене, сказал я.

— Ну и зачем вам, двоим, — на несколько секунд Бренда замолчала, очевидно, подыскивая подходящий эпитет, — Пьеро, стукнуло в головы притащить этого несвежего зомби на мою яхту?