Командующий йуужань-вонгов отогнал дрожь, незаметно охватившую его тело, затем отвернулся от стены с реликвиями и пересек комнату, направившись в противоположный угол комнаты. Он с силой надавил на красного цвета перекладину, состыкованную со стеной. Эта часть помещения начала трансформироваться, йорик-коралл исчезал на глазах, оставляя за собой гладкую поверхность, на которой стали отчетливо проступать шесть небольших наростов. Шедао вновь развернулся лицом к стене с реликвиями, запрокинул руки вверх и вжался в стену.

Из двух верхних наростов высунулись тонкие кожистые усики, которые обвились вокруг его запястий и крепко сжали их. Нижние четыре схожим образом оплели его лодыжки и бедра. Он ощущал сладкие волны боли от впивавшихся в его кожу усиков. Затем он начал подниматься вверх, когда отростки стали тянуть его за руки, отрывая от пола. Его подняли на высоту его собственного роста, откуда открывался прекрасный вид на освещенную золотым светом нишу с реликвиями. Воин выгнул шею, чтобы лучше все рассмотреть.

Его внимание привлек лежащий сверху череп воительницы, свет падал на него таким образом, что его глазницы казались гигантскими черными дырами. Хотя он ни разу не видел эту женщину-воина живой, он мог точно сказать, сколько поколений воинов прошло между ними, он мог представить себе ее холодный взгляд, который при жизни был также страшен и беспощаден, как и теперь, после смерти, когда он разглядывал ее мертвый череп.

Крепко завязнув в своих путах, Шедао стал бороться, сопротивляться их твердой хватке, но чем больше он рвался на волю, тем сильнее путы сжимали его. Как и все прочие йуужань-врнгские прислужники, они были органического происхождения, они были выведены в лабораториях создателей форм и впоследствии прозваны «объятиями боли». И вот теперь они впивались отростками в тело воина, заставляя изгибаться спину и выкручивая конечности.

Он боролся, а они впивалось все сильнее. Боль превращалась в агонию, и он впитывал ее, наслаждался ею в полной мере, едва ли не смаковал. Это было наивысшее чувство наслаждения, смысл всей его жизни, ради которого он разил и сокрушал неверных.

Предводитель позволил егце сильнее изогнуть свое тело и дошел практически до экстаза. Каждая клетка его организма излучала сейчас волны боли, которые напитывали его же самого силой. Боль была непомерной, всепоглощающей, и он почувствовал, что…

… он сам — одна большая волна боли.

Достигнув нужного состояния, Шедао позволил себе немного расслабиться. И эти жалкие неверные постоянно избегают такого удовольствия, делают все возможное, чтобы боль обошла их стороной? Они разрывают связь с реальностью, только из-за одного этого Галактику нужно очистить от всей этой скверны. По большому счету ему было наплевать на то, что эти самые неверные обжили эту Галактику первыми. Для него что-то значило только мнение богов, а боги требовали расправы над нечестивцами.