Светлый фон

Зато какой метод похудания! Раз, и все. Но предупредить все же надо было, я чуть заикой не остался.

Каменная статуя взмахнула крыльями и взлетела под потолок. Не успел я толком поразиться удивительному зрелищу, как Гор спикировал на меня и плавно приземлился на плечо.

— Так-то лучше, — заявил он, цапнув меня когтем за ухо.

— Аккуратнее!

Мало того, что тяжеленный, так еще и щипается.

— Потерпишь, — отрезал Гор. — Вот теперь пойдем к этому твоему телепату, поговорим по душам.

— Ты не находишь, что смотришься немного… странно на моем плече? — заметил я, когда мы вышли из комнаты.

— Плевать.

Я прошел мимо окна и глянул краем глаза на свое отражение.

Йо-хохо и бутылка крови! Да я похож на самого настоящего пирата с какого-нибудь проклятого корабля-призрака! Если учесть, что одевался я впопыхах, схватив первые попавшиеся более или менее чистые шмотки из коробки. Оранжевые штаны, зеленая кофта… и каменный «попугайчик» на плече.

Мысли твои он читать не сможет. Слушай меня, и старайся выглядеть и вести себя уверенней, — напутствовал меня Гор, когда я шагнул в темную комнату мнимого психолога.

Мысли твои он читать не сможет. Слушай меня, и старайся выглядеть и вести себя уверенней, —

— Что-то ты не очень торопился, — недовольно заметил Борис Абрамович.

— А куда мне спешить? — зевнул я.

Интересно, может ли слепой телепат видеть в темноте? Точнее, умеют ли это делать вороны?

Интересный подход, — заметил Гор. — Телепат специально погрузил кабинет в полную темноту. В темноте человек теряет ощущение реальности, начинает нервничать, и его мысли могут выдать множество тайн. Вот только с тобой это теперь не пройдет.

Интересный подход, Телепат специально погрузил кабинет в полную темноту. В темноте человек теряет ощущение реальности, начинает нервничать, и его мысли могут выдать множество тайн. Вот только с тобой это теперь не пройдет.

А в предыдущее посещение, выходит, он смог воспользоваться ситуацией? Сколько же информации я выдал из-за своей новоприобретенной боязни темноты?

— Нам нужно серьезно поговорить, — проговорил Борис Абрамович, и я заметил в его голосе некоторую неуверенность.