Под управлением Урасса аброги стали лучшими солдатами в ядре галактики, покорив затем все остальные кланы и подмяв под себя миллионы звездных систем. Тех, кто не хотел покориться, Урасс просто превращал в звездную пыль, а случайно оставшихся в живых делал рабами. Иного пути у нежелающего покориться аброгам не было. А свободных от его власти в центре галактике уже почти не осталось. Урасса знали все вожди в ядре и даже на окраинах галактики. Тем не менее, мятежи иногда вспыхивали, как искры, но тут же гасли, потушенные тяжелым сапогом солдат империи. И до сих пор никто не решался посягнуть не его глобальную власть. Бросить всесильному вождю открытый вызов.

И вот теперь его бывший приближенный, собрав огромные армии, стоит у ворот столицы. Как он смог это сделать? Неужели он оказался хитрее и умнее самого Урасса? Вождь отчетливо видел на карте результаты его побед, но все же пока не мог в это поверить. Он отлично помнил Кхаала, когда тот был еще капитаном. Это был храбрый молодой боец. Но, для того, чтобы стать императором, одной храбрости мало. Кхаал любил размышлять на запретные для военных темы, – не зря же он был племянником казненного бунтовщика маршала Га, – что и привело его в ряды мятежников. Но и этого было мало. Как он смог организовать и подчинить себе ненавидевшие не только Урасса, но и друг друга кланы. Ведь логика вещей говорила Урассу, что стоило ослабнуть центральной власти в империи, как все кланы тут же объявили бы себя свободными и начали воевать друг с другом за передел сфер влияния. В ядре мгновенно вспыхнула бы тотальная война всех против всех. И прошла бы не одна сотня лет, пока победил бы сильнейший. Но этого не произошло. А клан Харра, с которого начал мятежник Кхаал, не был даже сильнейшим и потому долгое время не вызывал у верховного вождя стойких опасений.

Странно, что все эти соображения до сих пор не приходили ему на ум, ведь совсем недавно, сразу после падения Тразоррии, Раудд доложил ему о том, что блокада системы «Бертоллин» нарушена. Внезапно прибывшие в этот район многочисленные корабли повстанцев сначала заблокировали, а затем разгромили дредноуты охранения, освободив систему луунов.

Урасс встал, сделав несколько шагов к центру тронного зала. Адмирал Раудд замер в отдалении, боясь потревожить покой императора.

А на Урасса словно снизошло озарение. Все вдруг стало ясно, все подозрения сложились в общую картину. Это лууны, его ученые рабы, стоят за Кхаалом. И если это так, то положение империи аброгов безнадежно, – ведь именно лууны создали эту империю. Его, как он думал, империю. Они знают все тайные механизмы, приводящие в движение огромную машину порабощения. И они верно служили ему до тех пор, пока Урасс, повинуясь слепой ярости, не привил им ген рабства, желая наказать за неудачу. Но ген вызвал неожиданный эффект, – лууны не просто перестали быть свободными, они еще и потеряли способность создавать новое. В том числе и новое оружие, которое всегда требовалось растущей империи. Он всегда считал, что имел на это право. Право распоряжаться судьбой любого живущего в его империи, в том числе и судьбами этих самовлюбленных умников, видевших себя чуть ли не богами. Они должны были подчиниться своей судьбе и молить о пощаде верховного вождя. Но теперь Урассу показалось, что это была роковая ошибка. Лууны не пожалели мириться с участью рабов и с тех пор затаили злобу. А он думал, что сломил их и обезопасил империю, заперев луунов в своей системе.