– Люди трусливы. Они нападают только в темноте.

Ригерг посмотрел прямо в глаза Гамара: тяжелой накипью всплыла в них затаенная злоба. Барон понял, что старый военачальник вспомнил ночное предательство пентакреонцев, что он ничего не забыл, и ненависть, которую он так долго носил в груди, разъела его сердце. Ригерг подумал, что в бою Гамар будет безжалостен, и оттого невольно пожалел людей.

***

Граф Этельред выступил вперед, вытянув руку.

– Приветствую вас, лорд Толокамп. Поздравляю с новым назначением.

– Спасибо, – командующий вложил свою вялую, худую кисть в пухлую, красную ладонь графа.

– Я жду вас уже два дня, – сказал Этельред, разминая безжизненные пальцы лорда в своей теплой старческой руке.

– Я был занят, следил за продвижением войск.

– О, смею заверить вас, пока все идет хорошо, – усмехнулся в усы Этельред. – Сегодня к Устургу подошло пять тысяч солдат.

– Еще десять тысяч наемников и орков на подступах, – поддакнул из-за спины Толокампа чернявый, малоприметный барон, состоявший в свите командующего.

– Да, пока все хорошо, – Толокамп склонил голову набок.

Этельред наконец выпустил его руку и спросил:

– Не хотите ли посмотреть на моих молодцов?

– Сколько их?

– Двести пятьдесят.

– Рыцари?

– Ратники, – скромно ответствовал граф.

– Почему? Такой человек, как вы, достоин большего.

– Вы преувеличиваете, – хмыкнул Этельред. – Я старый, больной человек. Я вообще подумывал уединиться в своем поместье и выращивать плодовые деревья и так бы и сделал, если б не все это…

– Ни в коем случае, – замотал головой Толокамп. – Не вы ли встретили гхалхалтаров у переправы через Жоговенский залив?