– Есть еще одна проблема, – уже по-деловому сообщил Юрген фон Зидлер. – На Майю пришел «прыгун» корпорации. Он доставил на планету всего один небольшой транспорт с четырьмя пассажирами на борту.

– На них есть данные? – поинтересовался Мономах.

– Майор Александр Кузнецов, капитан Джек Колли, капитан Светлана Ларсон и женщина по имени Роберта, судя по всему – воин легиона, – перечислил Кийс, кладя список на стол. – Сейчас на Майе прифронтовая обстановка, и они оторвались от наблюдения.

– Эту четверку надо найти. Магистр Кийс, пожалуйста, возьмите этот вопрос под личный контроль.

Амалия Гонсалес искоса посмотрела на Мономаха и спросила:

– Как вы поступите с Камински, господин куратор?

– Найду и ликвидирую, – жестко пообещал Мономах.

И опять никто не возразил ему.

– Что касается Мьёлнира. – Военный куратор изучающим взглядом окинул коллег-заговорщиков. – Не сомневаюсь – четвертый штурмовой легион подверг планету безжалостной орбитальной бомбардировке. Преступление – подрывающее основы цивилизации. Осмелившись бросить нам подобный вызов, брииды нарушили все условия соглашений.

Он сделал паузу и твердо объявил:

– Отныне орден Хранителей находится в состоянии войны с легионами!

И снова, как год назад, военный куратор сидел в кресле перед угасающим камином в замке Ветров. Органная фуга, шахматы, старый коньяк.

Сегодня он получил то, к чему так стремился. Теперь никто не помешает ему выполнить миссию и спасти орден Хранителей.

Или он все-таки ошибается?

Мономаха не оставляло странное ощущение: будто все, что произошло за этот год, совершилось не по его собственной воле, а в результате тщательно подобранной цепи обстоятельств и событий. Цепи, в которой его мысли, слова и поступки не имели решающего значения. Словно он не всесильный военный куратор ордена Хранителей, а безвольная марионетка.

На столике перед будущим гроссмейстером Мономахом лежало письмо старого друга.

Дорогой Роман. Надеюсь, ты по достоинству оценил плодотворность нашего сотрудничества. К сожалению, обстоятельства вынуждают меня прервать его. Вверяю орден Хранителей твоей заботе. Сохрани его для меня! Обо мне не беспокойся, когда придет время, я сам найду тебя. Искренне твой, Антон Камински.

Дорогой Роман.