— О чем ты, золотце?

— Все о том же. Вроде вдвоем живем, а вроде и нет.

— Брось, солнышко! Просто я слишком занят. Ты же знаешь объем нашей работы. Хочу я того или не хочу, но в «Галактионе» я давно уже танцую в роли примы-балерины. — Дымов вздохнул. — Ну хочешь, завтра отправимся в театр? Уйдем с работы пораньше и рванем на какую-нибудь премьеру.

— Ага, чтобы посреди спектакля ты взял и снова от меня сбежал.

Дымов оторопел.

— Да что ты такое говоришь!

— Не надо, Вадик. — Личико Аллочки жалобно сморщились. — Мы уже с тобой ходили один раз в кино.

— И что? Тебе не понравился фильм?

Избегая его взгляда, Аллочка опустила голову.

— Эй! Господин повар, почему молчим? Тебя что-то обидело?

— Меня обидело то, что практически весь сеанс я просидела в кинотеатре одна.

— Откуда ты это взяла? — Дымов ощутил, что краснеет. Торопливо хлебнул супа и, конечно, обжегся. — Ты, наверное, забыла Аллочка, но мы сидели вместе. Десятый ряд, кресла в середине.

— Я тоже так поначалу думала, — она хмуро кивнула, — но потом неожиданно поняла, что никого рядом нет, что я одна. И посмотреть боялась, представляешь? Сидела там, как дура, и не могла повернуть головы.

— Надо было просто протянуть руку и коснуться меня.

— А я и этого не сумела. Что-то вдруг такое нашло… — Аллочка убрала со лба прядку волос. — А когда фильм закончился, ты снова оказался рядом.

— Вот видишь.

— Да, но все это было так странно. — Аллочка испытующе взглянула на него. — Понимаешь, я ведь хотела посмотреть, убедиться, что ты рядом, а шея словно одеревянела.

— Это остеохондроз, золотце. Ранний и прогрессирующий, — Вадим погладил ее по голове. — Не печалься, такие вещи я лечу проще пареной репы.

— Я не репа.

— Верно, ты — золото, а потому твою шейку я буду лечить с особой нежностью.