Толлен Бразеднович хмуро посмотрел на Грейсона:

— Мне кажется, что ты заходишь слишком далеко, наставляя нас, как вести нашу войну! Комитета, который нанимал тебя, больше не существует. Почему бы твоим людям не вернуться туда, откуда вы пришли, и не предоставить нам самим разбираться в своих делах?

Колин Дейс попытался успокоить Бразедновича:

— Толлен, ты не прав. Мы никогда не добились бы столь многого без капитана Карлайла, и ты это знаешь.

— Знаю ли я? — Толлен насмешливо улыбнулся. — Значит, знаю ли я? Мы сражались десять лет. Затем появился он, и что же мы имеем? Весь повстанческий комитет уничтожен. А погибшие... скольких мы потеряли? Проклятье! Когда синие разбежались сегодня по аэродрому, они оставили ворота широко открытыми! Мы с двумя сотнями ребят могли ворваться туда и захватить университет, а он приказал отступать! Отступать, когда победа уже лежала у наших ног!

Грейсон скрестил руки:

— Полковник, нравится вам эта мысль или нет, но мы сейчас участвуем в вашей войне. Мы потеряли слишком много наших людей, чтобы забыть о Верзанди, даже если бы могли сделать это. Но если мы собираемся бороться вместе, то должны и действовать вместе... под руководством одного командира.

— Ах, ты пришел к такому выводу? Ты думаешь, что можешь подчинить меня... наемник? — Толлен выплюнул последние слова с отвращением, словно лесного клопа, случайно попавшего ему в рот.

— Нам нет никакого смысла конфликтовать друг с другом, — спокойно сказал Грейсон. Они с Бразедновичем были примерно одного роста, но повстанческий лидер был тяжелее его по меньшей мере на десять килограммов. — Я предлагаю добиться согласия.

— Хватит болтать! — Бразеднович сжал огромные кулаки и прорычал: — У меня был шанс спасти Карлотту, а ты отнял его у меня!

Теперь Грейсон понял, зачем Бразеднович затеял этот бессмысленный штурм городских ворот.

Мольтидо осторожно заметил:

— Но она же была из Первых Семей.

— Будь ты проклят, не говори о ней так, как будто она умерла! — И добавил намного спокойней: — Что же с того, что она из Первых Семей? Какое это имеет значение?

— Грейсон заметил, что некоторые из повстанцев понимающе заулыбались. Сам он ощущал смущение, словно оказался свидетелем чужого семейного спора. Раскол между поселенцами, первыми прибывшими на планету и прибывшими позже, был старым и глубоким. Чувства мужчин и женщин, пытавшихся преодолеть эту трещину, вызывали болезненную реакцию у обеих сторон.

— Проклятье! — закричал Бразеднович. — Карлотта и я — мы любили друг друга! — Он вызывающе огляделся. — И мы по-прежнему любим друг друга! Выродки Нагумо еще не должны были убить ее, если только сообразили, что она может быть полезна им — для пропаганды или еще для чего-нибудь. Я мог бы вызволить ее сегодня... только... только...