Девяностый причал находился в южной части Канадского Двора, напротив Бронсуикского Двора. Два порта отделялись друг от друга улицей Редрифф-роуд, повторявшей все изгибы гаваней Суррея. Они застали капитана на причале, где он оживленно спорил с представителями портовых властей — те требовали от него оплаты портовых услуг, каковую он называл чистой воды пиратством. При виде угрожающего выражения его лица Тэнглвуд неуверенно потоптался на месте.

— Может, нам лучше сначала поговорить с кем-нибудь из команды? Мне кажется, этот человек сейчас не расположен отвечать на посторонние вопросы.

Мимо них в направлении трапа, ведущего с причала на палубу красавицы «Катти Сарк», прошел один из матросов, и Марго ринулась ему наперерез.

— Эй, мистер, подождите секунд очку! Можно задать вам один короткий вопрос? — Монета перешла из рук в руки, и Марго махнула рукой своим спутникам. — Этот джентльмен, — кивнула она в сторону удивленного матроса, — проводит нас на камбуз и познакомит с мистером Андерсоном.

Скитер прижал локти к бокам, проверяя, на месте ли оба его револьвера: полицейский «уэбли», который был с ним еще с самого Денвера, и другой, «уэбли-грин», взятый напрокат в Сполдергейте — тяжелый, весьма популярный в те годы револьвер, предшественник более поздних армейских моделей. А в кожаных ножнах на поясе, невидимых постороннему глазу под плащом, покоился один из охотничьих ножей Свена Бейли. Правда, охотясь за Кедерменом, Скитер ощущал бы себя спокойнее, захватив с собой на всякий случай еще и пулемет Максима. Пока они поднимались по трапу и шли по выдраенным пемзой палубам, пульс у Скитера участился едва ли не втрое в ожидании реакции Кедермена. А потом они уже спускались в полутемный коридор корабля, который вел на тесный камбуз. Скитер сунул руку за отворот плаща и стиснул рукоять своего «уэбли-грин», ибо сильно опасался, что неприятности начнутся в то же мгновение, как «Андерсон» увидит их.

— Эй, Андерсон! — окликнул матрос кока, заглядывая на камбуз — К тебе друзья! — И, звеня полученными от Марго монетами в кармане, он удалился по своим делам.

— Иду, cap, иду., быстро иду. Чем помочь могу, cap? У меня, понимаете, работа…

Голос Андерсона звучал мягко, почтительно, почти боязливо. И стоило Скитеру увидеть говорившего, как теплившаяся еще у него робкая надежда разом сменилась беспросветным отчаянием. Новый кок, несомненно, был янки. Очень черным, не меньше шестидесяти лет от роду, с курчавой седой шевелюрой и почти беззубым ртом. Протяжный, чуть гортанный говор выдавал в нем уроженца Юга. Как выяснилось, Андерсон и правда гнул спину рабом на хлопковых плантациях и нанялся коком на первое же отходящее из Саванны судно сразу же, как отменили рабство. По его словам, ему хотелось поглядеть на белый свет, «чтобы было чего внучатам рассказывать».