— Я, кажется, догадываюсь. Мой куратор, так сказать, старший товарищ, член Совета, на почве сексуальной неудовлетворенности стал рассказывать страшные сказки про меня.

— Ну, хватит! — рявкнул вдруг Михаил и в сердцах ударил жезлом об пол. — Твое кривляние тебе больше не поможет. Ты доигралась, Рогнеда, всему есть предел.

— Прости, — сказала она. — Кажется, ты хочешь меня в чем-то обвинить?

— Дурацкий роман княжны Громовой с Проклятым сильно затянулся. Пора тебе ответить. Ты провалила операцию. То, во что ты превратила задание, переходит всякие границы.

— Поведай присутствующим, что такого я совершила, — иронически попросила Управительница Жизни.

— Ну, хорошо… — с угрозой ответил ей Михаил. — Как вы все знаете, начал он, обращаясь к присутствующим, — леди Рогнеде была поручена одна из самых ответственных операций, от которой зависело все наше будущее. Для выполнения задания были задействованы наши лучшие агенты, выделены громадные средства и ресурсы. Мы не скупились, ведь речь шла о том, жить нам или умереть. Эта женщина сама придумала способ действия и, самое главное, своей маниакальной настойчивостью убедила нас всех в необходимости тех опасных и алогичных мер, которые, по ее мнению, должны были привести к желаемому результату.

Она вызвала из небытия нашего злейшего врага, Проклятого, заставив нас поверить, что лишь он в состоянии изменить характер развития человеческой цивилизации в необходимую для нас сторону.

Она воспитала его в соответствии со своими вкусами и запросами. А потом все свелось к банальной любовной истории между Никой Громовой и Джеком Эндфилдом. Еще никто не удовлетворял свои фантазии более извращенным и дорогостоящим способом.

— Что такого я еще совершила? — женщина почти смеялась.

— Затем Рогнеда просто провалила эту операцию, разболтала массу сверхсекретных сведений, напрасно погубила наших людей и в конце концов ничего не добилась: объект отказался выполнить намеченное, а она вышла из игры, разоблачив себя.

— Ты действительно меня обвиняешь, — почти удовлетворенно сказала Управительница. — Ты полагаешь, что я испугаюсь этих приготовлений, темноты, молчаливого неодобрения уже подготовленного тобой собрания?

— Предателей судят, — мрачно отрезал Михаил. Напряжение нарастало в темноте зала. Молчаливое призрачное сборище теней, Управители, Живые Боги, судьи и палачи человеческого рода внимательно слушали словесный поединок мужчины и женщины.

— Если это суд, то все должно быть по правилам. Один нападает, другой защищается, и оба одинаково рискуют. Иначе завтра любой из вас может оказаться на моем месте.