— Не они, идиот! — отрезал пленник, накреняя корабль на десять градусов к носу. Ковач, чтобы не потерять равновесия, ухватился за камеру. — У них не хватило бы на это мозгов. Это придумали главы кланов, и они правы — корабль выпрямился, — но лично я не собираюсь умирать.

— Сэр, мы собираемся высадить дверь, — доложил Бредли решительным тоном. Теперь ему могла помочь Сенкевич. На голографическом дисплее, который теперь превратился в подобие окна рубки была видна окраина базы, откуда вырастали грибы взрывов.

Использовать заряд, достаточно мощный для того, чтобы взорвать переборку в столь ограниченном пространстве, не слишком блестящая идея.

— Подожди, Топ, — приказал Ковач. — Эй ты, пленник. Можешь ты отсюда закрыть и открыть дверь каюты?

— Могу, — ответил тот, скорчив гримасу. Одна из красных колонн внезапно стала синей. Потом, по мановению руки исчезли все шесть. Корабль снова накренился.

— Подожди! — приказал Ковач. — Открой ее совсем немного, мы впихнем туда гранату, а потом закроешь снова, понял?

— Да, да! — повторил пленник, огрызающиеся интонации халианского языка смягчались бесстрастным звучанием транслятора шлема Ковача. — Послушайте, вы, может быть, и хотите умереть, но уверяю вас, что вашему начальству я нужен живым! Я тот самый Рива из клана Ривы! — И он величественно взмахнул рукой.

— Топ! Давай! — крикнул Ковач.

Бредли и Сенкевич, слышавшие их разговор, уже приготовились. Щелкнул замок люка.

— Попались! — крикнула капрал. — Ее автоматический карабин выпустил очередь, которая должна была заставить халиан отскочить от щели. Бредли швырнул внутрь гранату. Люк еще не закрылся до конца, когда раздался пятикратный резкий стук разбрасывающего заряда — еще не настоящие взрывы.

— Черт побери, Топ! — закричал Ковач, резко пригнув голову и прикрыв сверху руками. — Какого…

Гранаты взорвались. Корабль содрогнулся, как пойманная гарпуном рыба, цветной голографический дисплей на мгновение стал черно-белым, а гибкие переборки задвигались, как будто внутренности корабля вдруг ожили.

— Не угостить ли их еще раз, Топ? — пошутила Сенкевич со смехом облегчения.

Похоже, все в порядке — корабль и его обитатели, по-видимому, благополучно перенесли взрыв. Ковач услышал, как люк снова начал открываться, что говорило о прочности внутренних перегородок халианских кораблей.

— Идиоты! — сказал пленник, или Рива, кем бы он там ни был. «Клан» должно быть самый близкий перевод того слова, которым на халианском языке обозначается группировка, возглавляемая Ривой. — Идиоты-самоубийцы!

Ковач не знал, стоит ли оспаривать это заявление. Действительно, когда Охотники делают свое дело, они не обращают внимания на побочные эффекты. А кассета Бредли сделала свое дело чертовски хорошо.