Майор нажал на кнопку пульта, и экран на стене отобразил уже знакомое лейтенанту лицо адмирал-шаха – брата эмира Аль Хусейна.

– Неплохо держитесь, хлюпики, – с чувством превосходства начал он и, внимательно вглядевшись в свой экран, добавил: – И я, кажется, знаю, благодаря кому…

Лейтенант Роман Камышов криво усмехнулся, но промолчал, хотя хотел сказать присказку о том, что в подобных случаях креститься надо.

– Да-да, поганец, я узнал тебя, – подтвердил догадку лейтенанта адмирал-шах. – Но будь ты хоть трижды Тысячелетним воином, тебе не удастся помочь им выстоять. Мы сметем вас!

– Чего тебе нужно, борода? – спросил Роман, поскольку остальные потеряли дар речи от таких варварских слов, а Камышову слышать их было вполне обыденно. В свое время он наслушался таких угроз вдоволь, поэтому иммунитет к ним выработался достаточно устойчивый.

– Хм-м… Я хочу вам в последний раз предложить сдаться, иначе…

– Иначе что?

– Иначе мы никого не пожалеем. Мы выжжем Землю дотла, и никто не уйдет от справедливой кары.

– И зачем вам выжженная дотла Земля? – поинтересовался Роман.

– Мы свой, мы новый мир построим!

– Где-то я уже это слышал… впрочем, неважно. Это все?

– Я вижу, неверный, ты задумал очередную подлость, недостойную мужчины…

– Ну, я бы так не сказал, – ответил Камышов, вспомнив телевизионные репортажи двухтысячелетней давности, чьим наследием, собственно, Роман и собирался воспользоваться. – Ваши предки так не считали.

– Что ты имеешь в виду?

– Увидишь.

Адмирал-шах Аслим Хусейн нахмурился. Он не любил неизвестности.

– Так что ты хотел сказать? – напомнил Камышов собеседнику.

– Так вот, – взял себя в руки Аслим, – если вы сейчас же не сдадитесь и продолжите бессмысленное и самоубийственное сопротивление, мы уничтожим заложников.

«Как все знакомо, – с грустью подумал лейтенант. – Ничего не изменилось».

– К-каких заложников? – выдавил из себя президент Стив Гуттенберг.