– У тебя получается «А был ли мальчик?» – возразил мне первый из трёх. – Проаргументируй.

– Попробую. Первое соображение: эта планета не могла быть целью какого-то рейса – просто потому, что о самом существовании её никому не было известно. Значит, возможность одна, как и у нас: случайность. Если корабль тут и остался, то он неизбежно должен был попасть в рубрику пропавших без вести и находиться там и по сей день. Так вот, я тут на минутку связался с нашим корабельным супером и получил информацию: все без исключения корабли, что проходят сейчас как без вести пропавшие, принадлежат к классу непосадочных: тяжёлые машины, что и монтируются на орбитах, и стартуют с орбит, и финишируют тоже – связь с планетами осуществляется средствами малого флота. Так что ни одна из этих машин сесть сюда просто не могла. Значит, её и не было. Это – доказательство первое. Но для меня оно не самое убедительное. Есть и другое.

– Ну-ну, – сказали мне. – Давай.

– Да вот оно, – сказал я, осторожно вынимая из капитанских пальцев всё ту же находку. – Нормальная деталь, верно? Будь она закончена, просверли дырку для оси – и ставь на место. Так это выглядит, верно? Но есть одна закавыка. В каждом нашем костюме есть холодный экспресс-анализатор. Никто не поинтересовался включить? Мы увлеклись формой – а как насчёт содержания? Насчёт материала, из которого она состоит? Не пришло в головы?

– Умных детей настругали твои родители, – сказал Мастер, и в его голосе мне почудилось удовлетворение. – Логически думать, парни, это искусство, не надо им пренебрегать.

– Мастер, а что сами-то вы предполагаете? – не выдержал второй из троицы, нарушив правило «Капитана не спрашивают».

– Предполагаю, – ответил кэп, – что сейчас все мы, редкой цепью, двинемся на норд-вест, к ближайшему побережью. И по пути туда, а главным образом – на самом берегу будем смотреть очень внимательно. Смотреть, и – я надеюсь – находить разные другие интересные вещи. В зависимости от того, что мы там найдём или не найдём, я и буду делать выводы. В нашем распоряжении ещё два с половиной часа до возвращения на подзарядку костюмцыков – вот за это время мы и должны найти максимум возможного. Включить все средства обнаружения, и – шагом марш!

И мы потопали.

Если бы мы принялись подбирать каждую железяку, обнаруженную нами на берегу в продолжение ближайшего часа, то насыпали бы большую кучу. Я сказал «железяку» именно потому, что такими все они и были: химически чистое железо, из которого, как вы знаете, у нас не изготовляют ни единой детали: мы любим сплавы, и не зря. Здесь же царила химическая чистота – и в тех случаях, когда штука оказывалась изготовленной (если) из титана; таких оказалось процентов десять. Но чем дальше, тем больше интересовал нас не состав, а формы, с которыми пришлось тут повстречаться. Именно они заставляли задумываться всё больше – хотя ничего конкретного в мозгах так и не возникало, а был своего рода мысленный туман, из которого что-то могло выкристаллизоваться, но не обязательно.