2

Их еще неоднократно вызывали на допросы. Не всех поочередно, единым потоком, как в первый раз. Теперь работали с каждым отдельно, с кем-то больше, с кем-то меньше. Капрала Некко почему-то вообще не трогали.

Обычно вызывали, чтобы уточнить кое-какие детали. Показывали видеозаписи, просили прокомментировать отдельные моменты, пояснить что-нибудь. Подсовывали бумаги: протоколы, показания, еще что-то. Иногда устраивали очные ставки. Это была единственная возможность увидеть товарищей, и потому допросы перестали быть тягостной обязанностью. Каждый раз, когда кого-то вели в конец коридора к железной двери, он надеялся встретить там добрых знакомых.

И все же, чаще всего, в неуютной комнате поджидали враги.

Теперь сомнений практически не осталось ни у кого – суровое наказание было неотвратимо.

Вся вина возлагалась на десантников.

И они уже почти смирились с этим.

3

3

– Рядовой Голованов!

– Я, – нехотя откликнулся Павел.

– На выход! – Охранник уже открывал замок…

На этот раз Павла вел один конвоир. То ли людям из службы внутренней безопасности надоело бродить по голому коридору, и они решили, что тюремщик справится и без них, то ли они были заняты сейчас чем-то неотложным, то ли еще что случилось…

В комнате для допросов стоял все тот же высокий шаткий стул, и все так же остро бил в глаза свет, и стояли охранники, похожие на истуканов. Но вот голос, звучащий из-за стола, с незримой половины комнаты, был другой:

– Здравствуйте, присаживаетесь.

Павел забрался на стул. Он уже привык к нему и больше не опасался потерять равновесие; теперь, сидя на этом стуле, он ощущал себя вполне комфортно.

– Вы можете убрать эту иллюминацию? – сказал голос, обращаясь явно не к Павлу.

Направленный в лицо свет погас, но ослепленный Павел все равно не мог разобрать, кто там сегодня сидит за столом.

– Спасибо, – удовлетворенно сказал голос. – И пожалуйста, уберите охрану.

Тотчас в белой стене открылась узкая неприметная дверь. Истуканы ожили, шагнули в темный проем. В комнате сразу сделалось просторно.