И вдруг, взвизгнув, точно мелкие шавки, они резко и разом затормозили — когда Скайуокер, потянувшись к ним Силой, на секунду будто взболтал их нервные системы. Пока они стояли, оглушенные, Люк послал им второй, более точно нацеленный ментальный толчок, сфокусировавшись на центрах сна.

Лапы зверей подломились, и с дружным вздохом они рухнули на палубу, теряя сознание.

Скайуокер снова поднялся на ноги.

— Ну? — с вызовом спросил он.

Фермерский парень, с нежностью подумала Мара. Ее-то приучали к безжалостности, учили никогда не рисковать собой ради тех, кто ей угрожает и потому лишается права на жизнь.

Но Люк смотрел на эти вещи иначе. Хотя за годы он возмужал и сделался жестче, внутренний стержень идеализма и сострадания, который он вынес с той гидропонной фермы на Татуине, не изменял ему никогда. Другие могли насмехаться над этим или использовать его фермерское прошлое для оскорблений, но для Мары это прозвище было признанием его высокой морали — того, что она больше всего любила и чем восхищалась в своем муже. В конце концов, она и сама лучше спала, если знала, что даже самым заклятым их врагам были предоставлены все шансы, на которые они могли надеяться. Но в данном случае этот шанс был потрачен впустую. Все, чем ответил на него Беаш, — это прокричал новый приказ. А все, чем ответили его солдаты, — это усилили огонь.

И когда их разряды стали приближаться к ее лицу на опасную дистанцию, Мара поняла, что бой подошел к завершению. И завершение это явилось в виде лазерного меча, ловко скользнувшего меж неистовыми взмахами ее лезвия и пронесшегося по коридору — крутясь, точно сверкающий диск уборочной машины, вспарывая оружие, броню и тела вагаари. Через две секунды все было кончено.

Тяжело дыша, Мара распрямилась из боевой стойки и оглядела неподвижных солдат. Затем прощупала Силой окрестности, выискивая признаки возможной угрозы. Но Скайуокер сделал все, что было необходимо, — с обычной своей эффективностью.

И тут Мара заметила, что среди павших нет Беаша.

— Куда он делся? — сказала она, озираясь.

— Кто? — спросил Люк, вскинув взгляд от волвкила, которого он осматривал, опустившись на колено.

— Беаш, — пояснила Мара. — Он исчез. — Повернувшись, она посмотрела на Прессора. — Страж?

Прессор не ответил. Он стоял с отвисшей челюстью, уставившись на порубленные тела солдат.

— Прессор? — попробовала Мара снова.

С усилием он поднял на нее взгляд:

— Чего?

— Беаш, — повторила Мара, стараясь не давать воли нетерпению.

После полусотни лет, проведенных без джедаев, эти люди явно забыли, на что те способны.