«Интересно, почему это тыловики никогда не думают об отступлении? – Тьюри прищурил один глаз и стал внимательно изучать физиономию нового командира. – Наверное, боязнь показаться трусом перевешивает в них все остальное, даже здравый смысл».

Мишель вспомнил свои первые шаги в армии. Его карьера началась с интендантского взвода, солдаты в котором весьма отдаленно представляли себе премудрости военного искусства. Зато на маневрах, когда им все-таки удавалось подержаться за винтовки, парни превращались в настоящих коммандос. Круче них были только тигры в зоопарке. Поддавшись воспоминаниям, сержант расплылся в дурацкой улыбке, которая не осталась незамеченной. Лафорт принял ее на свой счет и вспылил:

– Отступая сейчас, мы теряем фактор неожиданности. Даем противнику возможность подготовиться и перегруппироваться. Кто знает, представится ли еще раз шанс ворваться в город?

– А кто сказал, что этот шанс у нас есть? – Риньон словно вылил на капитана ушат холодной воды. – Разве мы знаем, как отключить защитное поле и где проломить городскую стену?

– Используя излучатели «Сахая-47», мы можем пробить брешь в любом месте, где только пожелаем, – не сдавался Лафорт.

– И вперед! В огонь, в пламя менее чем с сотней солдат? – Старшина Готье скривил страшную рожу. – Полное дерьмо!

– Но рано или поздно этот прорыв мы будем обязаны совершить! Почему не сейчас, когда для него самый благоприятный момент?

– А зачем? – так долго молчавший Фельтон задал простой и наивный вопрос.

– Как – зачем? – Лафорт непонимающе посмотрел на инженер-лейтенанта.

– А вот так, зачем? Мы прибыли сюда не для штурма города, а для тихой разведки. – Пьер поднялся на ноги. – Когда харририанин очухается и даст нужные сведения, нашу миссию можно будет считать выполненной. Останется лишь доставить эти сведения Совету. Так что предлагаю забыть о наступлении и подумать о выживании.

«Самое время!» – смекнул Мишель, до слуха которого докатился звук отдаленного взрыва.

Глава 7

Глава 7

Ландшафт менялся, внося изменения в боевой порядок стальных солдат. Причудливые холмы пустыни Ядо все больше походили на рукотворные пьедесталы, изваяния с которых сорвало безжалостное время. Казалось, что обломки этих гигантских скульптур темными глыбами то тут, то там проступали сквозь толщу черного, сверкающего, словно антрацит, песка. Взгляд помимо воли цеплялся за сюрреалистические каменные очертания, пытаясь отыскать в них красоту и гармонию, присущие творениям человеческих рук.

– Да, впечатляет! – Киуро обратился то ли к самому себе, то ли к своему командиру.