Решение было ошибочным. Лейтенант понял это после первого же поворота. В узких захламленных лабиринтах С-6 от пилота требовалось истинно цирковое мастерство, которым, увы, Николай не обладал. Увернувшись от штабеля биоконтейнеров, он не смог избежать встречи с многоруким погрузчиком. Покинутый заржавевший робот оказался прямо на пути у Строгова.

Удар был страшным. Опорный обруч дискохода превратился в безобразную восьмерку, а остекление кабины лопнуло, подобно перегретому стакану. Двигатель еще несколько секунд продолжал истошно завывать, но затем и он захлебнулся на полувздохе. На Строгова обрушилась звенящая тишина. Нет, тишина была неполной! Уже совсем рядом земля гудела от лязга стальных лап. У Николая больше не осталось сил. Все, что он мог сделать, это разорвать объятия аварийных ремней и оттолкнуть растрескавшееся металлостекло. Умирающий землянин последний раз хотел взглянуть на звезды.

Вдруг неведомая сила выдернула Строгова из его стеклянной скорлупы и бесцеремонно швырнула в черноту ближайшего стенного пролома. Свалившись на каменный пол, он застонал и инстинктивно попытался отползти в сторону. Но не тут-то было! Какая-то лохматая тварь грохнулась на него сверху и сжала руки в жестком захвате.

– Не рыпайся, лейтенант, – прошипело чудовище на чистейшем французском, – а то тебя видно за километр. Светишься круче, чем Елисейские Поля в рождественскую ночь.

Глава 13

Глава 13

Что это? Предсмертное видение, зов из потустороннего мира или просто слуховая галлюцинация? Этот голос… он не может быть реальным, не может принадлежать человеку, потому… потому, что этот человек уже умер.

– Марк, – простонал Николай.

– Ты можешь заткнуться и лежать смирно? Охотники совсем рядом. Они ищут тебя… – После секундной паузы лейтенант почувствовал крепкое рукопожатие. – Я здесь, Ник.

Строгов не мог поверить в это чудо. Его лучший друг, безвозвратно сгинувший в водовороте этой страшной войны, тот, по кому он тосковал, кого оплакивал все последние дни. Марк жив! Ураган счастья ворвался в душу Николая. Он затмил боль, усталость и изнеможение. Он позволил мозгу расслабиться и, наконец, провалиться в спасительное забытье.

Сознание возвращалось очень медленно. Сначала оно позволило различать звуки, потом запахи и лишь затем, как награда за успехи в этих двух дисциплинах, вернулось зрение. Светлое пятно, которое Строгов видел перед собой, начало проясняться, пока не превратилось в улыбающуюся небритую физиономию.

– Микульский, ты тоже живой?

– Живой, господин лейтенант. Оказалось, что нас не так легко замочить! – Разведчик приложил руку ко лбу Николая. – Черт, вы еще горите.