Все чаще давала о себе знать раненая рука. Джагди не взяла с собой ни лекарств, ни бинтов и уже несколько раз больно ударялась ею, когда пыталась укрыться в развалинах от низко пролетающих бомбардировщиков.

Она вдруг поняла, что очень устала. Усталость и чувство полной безнадежности охватили все ее существо. Летчица беспомощно села на кромку тротуара и неожиданно почувствовала, как теплые слезы бегут по щекам. Как же она ослабела! Как, черт возьми, она ослабела!

Какой-то грузовик проехал мимо. Она даже не проводила его взглядом. Вдруг раздался визг тормозов.

Джагди подняла голову. Груженный упаковочными коробками транспорт Муниторума остановился метрах в двадцати от нее. Из кабины вылез шофер.

Джагди поднялась. Это был тот самый водитель с обезображенным ожогом лицом. Как же его имя? Она никак не могла вспомнить. Да и говорил ли он ей? Она даже не была уверена, спрашивала ли она его об этом.

— Командир Джагди? Это вы?

Она кивнула. Он быстрым шагом подошел к ней:

— Я заметил вашу куртку. Узнал летчицкую форму. Бог-Император, с вами все в порядке?

— Нет, — ответила она.

— Вас подвезти?

— Да, черт возьми, мне бы очень этого хотелось!

Он помог ей дойти до машины и подсадил, когда она взбиралась в кабину, затем перебежал к дверце шофера и запрыгнул сам.

— Что вы тут делаете? — спросил водитель, заводя грузовик.

— Я была в районной больнице. Получила ранение на задании. Я услышала, когда начался налет, и… Я решила, что пора уходить.

— И куда же вы идете? К Южной ВВБ?

Она вытерла пот с лица.

— Знаете, я не уверена, правильно ли я шла… Я… Я лишь хочу вернуться в свою часть.

— Понятно. Вы, часом, не ищете снова какого-нибудь невозвращенца? — поинтересовался мужчина.

Некоторое время Джагди смущенно молчала.

— Я так и не поблагодарила вас за помощь, которую вы оказали мне той ночью…