Общество начинало трещать по швам. Благотворительность, всплеск которой наблюдался в начале кампании малозатратного терроризма, пошла на убыль, когда люди начали запасаться на черный день. У них не было никакой возможности узнать, не станут ли они следующими жертвами, поэтому они перестали жертвовать деньги и, многие, не желая подвергаться опасности, перестали работать добровольцами. Более того, поскольку целью атак стали и богачи из Хайтса, террористы вызвали у них негодование и, решив, что, ясное дело, никто из «своих» не стал бы частью подобной террористической группы, а следовательно эта война велась против их класса, они старались сохранить то, чем уже обладали. Низшим классам приходилось заботиться о себе самим, причем представители всех культур обособлялись, замыкаясь среди своих соседей и коллег по работе.

Даже масштабы благотворительности Ринга Эмблина сократились. Он сосредоточился на помощи работавшим на него людям, ставшим жертвами террористических актов. Это по-прежнему выгодно обыгрывалось в прессе, но теперь, вместо благодарности за щедрость он по-лучал благодарность за «верность». Верность – неплохое качество, но она тоже проводит черту между «ними» и «нами», а «они» очень часто не хотят оказываться по ту сторону черты.

И единственным человеком, кто цвел как роза, была Бьянка. Благотворительный Фонд Басолта действовал быстро, выделяя средства для помощи, достаточные для снабжения людей всем необходимым после потери ими работы – вне зависимости от их культурной принадлежности. Хотя в абсолютных числах помощь была сравнительно невелика, каждый подобный случай вызывал сильные отголоски в прессе. Довольные лица людей, нагруженных охапками одежды, предметов гигиены и едой, воспевавших Бьянку Джермейн, действовали очень хорошо, особенно противопоставляя их заявлениям официальных властей, насчет того, что нужно затянуть пояса и держать себя в руках, пока кризис не минет.

Цыган понимал всю важность нападения, которому подвергся я сам. Как он уже знал, я буду передавать ему планы Бернарда, но моя полезность в качестве двойного агента была ограничена. Мы были вынуждены предположить, что так или иначе, Бернард не будет спускать с меня глаз. Поэтому моей задачей было или залечь на дно, заставив его растрачивать свои ресурсы на поиск, или наоборот, находиться на виду. Тогда Цыган, приставив ко мне своих наблюдателей, сможет выявить агентов Бернарда, опознать их и нейтрализовать.

Цыгану подходил любой метод, но они оба означали мой выход из игры. Смысл в этом был, раз уж я засветился. Цыган, судя по подобранным им целям, будет придерживаться общего плана действий в рамках малозатратного терроризма, но мне была ненавистна сама мысль не знать, что происходит. Если Эмблин начнет давить на Цыгана сверху, а Котфорд – снизу, то он может решить форсировать события, и тогда погибнет многое, чему погибать необязательно.