Тем временем моя Королева встала во весь рост, собрала воедино свои магические силы, воздела вверх руки и, нащупав в воздухе туго натянутые волшебные струны, связывающие наш сказочный мир с миром нарисованных на дорогой бумаге картинок, сиречь, с физическими телами карт из Алисиной колоды, обняла их, притиснула друг к другу — получился сноп как будто бы колосьев. Напрягши все свое тело, которое стало вдруг золотым и бриллиантовым, с первородной мощью валькирии она дернула охапку вниз. Вот так вот!

Мы, плоский народец, конечно предчувствовали: грядет. Когда кто-то из нас решается на пируэт, мы все начинаем нервничать — повышается напряжение волшебного поля, жарко делается, душно. Самые чуткие из Старших Арканов слышат даже нечто вроде низкого дребезжания, будто в соседней квартире режут старую чугунную батарею пилою-«болгаркой».

Карта Королевы Кубков выскользнула из колоды, преодолела силу земного притяжения и пружинисто вылетела из нее, как лосось из северной реки.

Она перевернулась в воздухе, повинуясь колдовскому расчету, лизнула сухонькую руку Алисы краем рубашки и упала на скатерть, прямиком на меня, гордого сигнификатора гадания. Спиной ко всем, лицом ко мне. Ко мне.

«Я Вас любил. Люблю. И буду впредь. Не дай Вам бог любимой быть другими!» — шепотом процитировал я, припадая на одно колено. Я был взлохмачен и небрит с похмелья.

Королева Кубков сложила свои белые прохладные руки у меня на макушке и, улыбаясь сквозь слезящийся прищур, подняла глаза к небу. Как был, на коленях, я бережно привлек ее к себе и поцеловал в самое лоно.

— Вы тоже, кажется… волнуетесь? — спросила Алису Русалочка. От нее не укрылись проделки карты-отщепенки, но она сочла их следствием Алисиной неловкости.

— Это волнуется Королева Кубков. У нее чувства, перемены.

— Вы так говорите, будто они живые, — пробормотала Русалочка.

Александр Щёголев Вать машу! Рассказ о чистой силе

Александр Щёголев

Вать машу!

Рассказ о чистой силе

На основе событий, произошедших с реальными людьми.

1

1

Ее заперли в туалете, как раз когда зазвонил телефон. Снаружи стрельнула задвижка — в абсолютной тишине. В первую секунду она даже не сообразила, что произошло; сидя на унитазе, подергала дверь. Нелепо воскликнула: «Ау, мамуля!», и только потом ее ожгло… В квартире — никого! Вернее, никого не должно быть. Если не считать тела матери в большой комнате.

Телефон трезвонил, и тогда она отчаянно ударила дверь, раз, другой, третий, пока не вырвалась на волю.

Опоздала. Сигнал умолк.