— Мы просто хотели уточнить профиль работы, босс.

— Точно, босс… Жак, а что значит «профиль»?

— Не бери в голову, Мак, это вроде меню в кабаке.

— А чо ты тогда растрынделся? Сказал бы сразу: «Меню работы»…

— Да ты просто деревенщина неграмотная, Мак. Тупой, как андроид.

— А если в рожу?

— Кто? Ты? Да я…

Их голоса постепенно затихали, отдаляясь от капитанской рубки. Раскин повернулся к анархистке:

— И последнее… Зови меня Пат.

Она хотела послать его в задницу, но почему-то вместо этого ответила:

— Отлично, мистер… Пат.

* * *

Бион семь лет назад придумала команда академика Блинова — двадцать восемь человек, из которых четверо были администраторами, один счетоводом, дюжина находилась под кайфом постоянно и годилась только на то, чтобы высказывать бредовые идеи, впоследствии неизменно оказывавшиеся совершенно бесполезными, трое столь же постоянно накачивались крепкими напитками и выдавали идеи, иногда приносившие пользу, одна числилась секретаршей Блинова, еще одна — его любовницей, четверых позвали из-за их высоких должностей, и в работе они не принимали участия… в конечном итоге мотором всей деятельности оказалась пара: очень некрасивый мужчина Дима Порохов и очень несчастливая женщина Рита Реброва. Рита мыслила системами, излагала свои мысли системами, собирала нетрезвые мысли команды в системы и даже, кажется, шутила как-то системно… Порохов разрушал ее систематические построения, фонтанировал иронией и вдобавок издевался над самой Ритой. Реброва обижалась, злилась, пыталась доказать свою правоту, совершенствовала форты логических построений… Эта пара заставила блиновскую команду создать то, ради чего она не была предназначена: в сущности, бион оказался синтезом неосторожной шутки Димы, очередной системы, придуманной Ритой, чтобы посадить Диму в лужу, коллективного похмелья трех алкоголиков и административной воли самого Блинова, сурово заметившего: «Мы далеко отошли от темы. Никакого толка от вас я не вижу. Скоро институт закроют, и будут правы. Единственная идея, в которой хоть что-то есть, это дребедень насчет биоэлектроники, которую я вчера случайно услышал… Копнем здесь».

В течение полугода Блинов получил государственную премию Русской Венеры, четверо эскортных авторитетов совершили скачок в карьере, Реброва вышла замуж за По-рохова, а институт все-таки закрыли, поскольку градус раздолбайства превысил в нем критическую отметку.

Бионы оказались очень капризными штучками. Они иногда отказывались работать, сбоили по причинам, известным только Господу Богу, а некоторые мастер-операторы даже утверждали, будто биоэлектронные машины способны гадить тем, кто им не полюбился… Им все прощали, поскольку бионы могли решать задачи, ставившие в тупик любую другую технику и даже людей… Электроника изначально задумывалась человеком как серая рабочая скотинка, предельно исполнительная и дисциплинированная. Бионы оказались иной породы. Остряки пошучивали: «Хоть они всегда на службе, но то и дело опаздывают к началу рабочего дня, самовольно уходят в отпуск и дерзят начальству». Нервическая гениальность бионов искупала то, что они никогда не были ни серой, ни дисциплинированной, ни скотинкой…