— Больше ничего нет под рукой.

* * *

— Вы были правы, профессор. Монро — шарлатан. Мы изменили направление выработок, и вот, — Гогенгейм извлек из нагрудного кармана небольшую изящную статуэтку. Миниатюрный элой казался живым. Неведомый мастер в точности передал пропорции маленького гибкого тела. Корпус туземца был слегка наклонен вперед, ноги чуть согнуты в коленях, а правая рука протянута для рукопожатия.

— Восхитительно! И к тому же это подтверждает версию О'Райли. Омни никогда не создавали своих изображений.

— Верно, насколько нам известно, это противоречило определенным этическим принципам, заложенным в основе их цивилизации. Зато все окружающее они копировали с маниакальной скрупулезностью, — Гогенгейм взял у Севрюгина статуэтку и спрятал ее в карман. — А что же ваши исследования, друг мой? Вы пропадаете в поселке уже третий день. Вам удалось разобраться в языке туземцев?

— И да, и нет. Я столкнулся с необычной аномалией. Если коротко, то язык, на котором говорят хэндши, весьма примитивен, он напоминает коммуникативные системы первобытных племен Земли. Но иногда в разговоре элоев проскакивают обороты и слова конструктивно сложные, свойственные цивилизации с высоким уровнем развития. Причем туземцы используют эти качественно иные лингвистические формы только в крайнем случае и с большой неохотой. Я думаю, необычные для элоев слова и выражения — следствие контакта с омни.

— А как насчет религии?

— Я уловил некий намек на культ, по всей видимости, связанный со смертью. На языке туземцев это звучит как «Зов Темного Друга».

— Какой-нибудь мрачный дух? Демон-проводник, вроде эллинского Таната?

— Сложно сказать. Это может быть персонификация одной из сил природы. Например, грозы или, скажем, моря.

— Не исключено. Вы заметили, что вокруг лагеря нет захоронений и останков умерших элоев? Так вот, мы голову себе сломали, разыскивая нечто подобное, пока не догадались изучить дно под обрывом.

— Они были там?

— Да, черт возьми. Множество костей, застрявших между скал и лежащих на дне.

— И все же это ничего не доказывает, — вздохнул Севрюгин, вспоминая свою первую ночь на Кетро и зловещий черный силуэт над обрывом.

— А как там наши близнецы? Вы не слишком замучили их лингво магнус?

— О, они в полном порядке. Я назвал их Вилли и Ве. С каждым днем, проведенным на планете элоев, Севрюгин все больше врастал в быт экспедиции. Он привык просыпаться затемно, завтракать со всеми, а потом вечером сидеть у костра с гитарой и кальяном. Гогенгейм даже шутил, что теперь у Константина тоже есть двойная профессия — контактер-музыкант.