Рука Дрилы повернула рычаг. Заскрипел подъемный механизм, и решетка поднялась вверх. Атлантка подула в висящий на шее золотой свисточек. Затем она села на выбитую в стене скамью и начала ждать.

Турикор не замедлил откликнуться на ее зов. В полумраке Лабиринта показалась громоздкая, мерно шагающая фигура. Она стремительно приближалась, и спустя мгновение Турикор стоял перед своей повелительницей. Грудь гигантского существа бурно вздымалась, глаза были оживлены, на нижней губе отпечатались несколько пятнышек крови.

— Я бежал, — сообщил Турикор, ложась на живот у ног Дрилы. В таком положении он приходился по плечо сидящей женщине. Сладко вздохнув, существо закрыло глаза и осторожно положило голову на колени хозяйке.

— Ты ел?

— Да, мама, — Турикор называл Дрилу мамой, зная, что ей это приятно. — Я был удивлен, узнав, что мой завтрак составил Каламистр.

— Он был не в меру болтлив, — сказала Дрила, гладя огромную шишковатую голову.

— И циничен, — добавил Турикор, — а, главное, невкусен. В его убогом мозгу не нашлось ни одной стоящей мысли. Лишь женщины, прически и страх. А знаешь, он бы хотел иметь тебя.

— Да? — попыталась удивиться Дрила.

— Ты не удивлена, — констатировал Турикор. — Ты слишком красивая женщина и осознаешь, что возбуждаешь страсть.

— Даже у тебя?

— Пожалуй, да.

Дрила скованно рассмеялась. Обычно Турикор был крайне застенчив, и читая, особенно на первых порах, нескромные, удивляющие его мысли Дрилы, старался ходить бочком, прикрывая от ее взглядов свою обнаженную плоть. А она нарочно подсмеивалась над ним, спрашивая, что он делает с красавицами-служанками, время от времени попадающими к нему в Лабиринт. Обычно Турикор сердился и уходил от ответа, но однажды в порыве откровения заметил, что не прочь пошалить, но:

— Моя физиология не располагает.

Дрила не была уверена в искренности этих слов, и Турикор, естественно понял это.

— Убогий человечишко, убогие люди, — продолжал тем временем Турикор, трепеща кошачьими усами. — Мама, я давно не получал человека, который доставил бы мне удовольствие, а ведь были времена, когда в Лабиринт попадали и великие убийцы, и великие философы. Клиоген, — сладко прошептал Турикор и приоткрыл подернутые негой глаза. — Какое наслаждение доставил мне этот философ! Через него я узнал о строении мира, о ходе звезд, об искусстве диспутов. Это было истинное наслаждение, — Дрила вспомнила, как он тогда пришел к ней светящийся от счастья. Рука-лапа его играла с головой философа Клиогена — глупца, согласившегося расплатиться жизнью за одну любовную ночь, проведенную с Дрилой. Турикор, захлебываясь, рассказывал ей об обретенном знании, рука-лапа его покачивалась, и из перерезанной шеи философа капали свежие капли крови, а в мертвых глазах был ужас. Она смотрела в эти безмолвно кричащие глаза и старалась ни о чем не думать, чтобы не обидеть Турикора.