— Ты наблюдателен. — похвалил Командор, прочтя мысли Эмансера. — Это хорошо. Садись.

Не обращая больше внимания на вошедших, Командор продолжил прерванный разговор:

— У всех конфликты, Инкий. Не только у тебя. Это неизбежно, когда общение замкнуто в относительно узком кругу. Нас четырнадцать, и то мы время от времени ухитряемся испортить друг другу настроение. И я не считаю это чем-то дурным — нормальный выход излишних эмоций. Надо лишь следить, чтобы он не выходил за определенные рамки.

— Вот именно! Не выходил из рамок! Но ведь он находит удовольствие в том, что пьет кровь! Я его больше не могу выносить!

— Так отмени обычай человеческих жертвоприношений — предложил Командор.

— Это не так просто. Ты же знаешь, жестокость и кровавые зрелища могут казаться ужасным, но они в крови у уру. Пройдут столетия, прежде чем они осознают неестественность этого.

— А так ли это нужно, Инкий, если честно? Тебе ведь так проще живется. Ты создал отдушину, в которую уходит излишняя злоба, если так можно выразиться, отрицательная энергия твоего народа. Не будь отдушины, эта энергия могла бы выплеснуться против атлантов. Эта кровь — цена за твое спокойствие. Весьма небольшая цена. Так почему же ты должен отвергать пролитие крови?

— Я пока и не отвергаю — признался Инкий — Если говорить честно, меня это вообще мало занимает, у меня есть дела поважнее. Но мне трудно жить рядом с вампиром. Мне кажется, что он только и ждет случая, чтобы вонзить зубы в мою шею.

— Гуляй перед сном. — посоветовал Инкию Кеельсее.

Командор изобразил подобие улыбки.

— Ценный совет. Вот, например, Кеельсее у нас точно в такой же ситуации, но совесть тем не менее не слишком мучает его. Излишнюю энергию своего народа он выпускает в боях против кочевников и народов моря, боях абсолютно бессмысленных, потому что мы могли бы отправить совместную карательную экспедицию, задействовав десантный катер, а может и ракету, и раз и навсегда покончить с этой проблемой. Но Кеельсее не хочет этого, хотя, когда заходит речь о подобной экспедиции, он, насколько мне известно, кивает в мою сторону — мол, я не желаю создавать себе дополнительные хлопоты, формируя флот и войско, расходуя энергию на катер. Не так ли, великий номарх?

— Ты как всегда прав, Командор — ничуть не смутившись, подтвердил Кеельсее.

— Вот видишь, Инкий. Бери пример с Кеельсее и спи спокойно.

Но Инкий не сдавался.

— Может быть, все-таки есть возможность отозвать Воолия на Атлантиду? Пришли ему замену, как это ты сделал с Есонием.

— Но здесь совершенно разная причина — протянул Командор — В случае с Есонием речь шла не о совместимости последнего с кем-либо из обитателей третьей базы. Там не было речи о просьбе Кеельсее, напротив, — откровенность Командора была чрезмерной, и Кеельсее недовольно скривился, — скорее вопреки его желанию. Давр оказался замешан в весьма неприятную историю, а говоря попросту, он схлопотал по физиономии от собственного гвардейца, не поделив с ним какую-то бабу. Естественно, после подобной дискредитации он не мог оставаться Начальником Гвардии, и я был вынужден отправить его в Кемт. Пройдет время, все забудется, и он сможет вернуться на Атлантиду.