Я мысленно переименовал Летчика в «сидельца», но вслух не говорил во избежание обид. Он все больше очеловечивался в результате общения, и эмоции из него временами так и лезли. Время он, изображая часы, радостно сообщал при нажатии на одну из кнопок как голосом, по желанию хозяина, так и для чужих — цифрами постоянно.

Корпус часов был сохранен, но покрыт сверху ударопрочным и водонепроницаемым прозрачным пластиком, используемым в нормальной жизни для постройки теплиц. Запаял я корпус так, чтобы открыть было вообще невозможно. Это было самым сложным — и по работе, и по засовыванию внутрь шпионской микрокамеры. Зато камера давала прекрасный обзор, и догадаться, что это не стекло от часов с каким-то прибамбасом, было невозможно. Кроме того, имелся дополнительный самоликвидатор на случай чужого любопытства. Вскрыть корпус имел право только я, о чем существовала договоренность. К необходимости не допустить изучения себя Летчик отнесся с пониманием. Все равно он при этом ничего бы не потерял. Общий разум отдельных частей в некоторых случаях большое преимущество.

Он теперь с успехом мог заменять диктофон, записную книжку, в будущем работать для связи с другими обладателями подобных телефонов. Единственное, что кнопки с цифрами из-за ограниченного размера все-таки были мелковаты, и нажимать на них надо было чем-то вроде тупой иглы, выдвигающейся из корпуса.

Баржа неожиданно издала гудок. Мы дружно подняли головы и уставились на рубку. Из двери высунулся Кузнец и, показывая рукой, дурным голосом заорал:

— Земля!

Впереди по курсу прямо посреди реки торчала скала. То есть это так казалось: чем ближе мы подходили, тем лучше было видно воткнувшийся в реку остров. Две небольшие реки, вливаясь в общее русло, натыкались здесь на преграду и разливались, заполняя котловину с высокими берегами, заросшими лиственным лесом, превращая начало новой реки в озеро. У самой воды тянулись ивы. Остров тоже зарос деревьями, и чем ближе мы подходили, тем больше он вырастал.

— Вот тебе и объяснение, что за странный выступ на карте, — задумчиво сказал подошедший Доцент. — Считай, прибыли на место. Теперь начнется самое веселье.

На палубу уже вылез весь состав экспедиции, с жадностью разглядывающий землю.

Я аккуратно сложил в металлический пенал с двойными стенками для экранирования недоделанную работу. Еще не хватало случайно поломать трехнедельный труд. Баржа медленно шла вдоль берега. Очень странно выступ, выглядел. Не аномалия — точно, но явно над ним поработали руки. Гранитное основание было обработано так, что причалить к гладкому трехметровому боку скалы можно было, но подняться уже без альпинистского снаряжения и изрядной практики нельзя. Во всяком случае, с нашего судна. Только через час, когда всем уже надоело разглядывать камень, как по заказу обнаружился самый натуральный причал. Место для речных судов было даже оборудовано кнехтами для крепления тросов, а на заднем плане были обвалившиеся строения из камня, явно напрашивающиеся именоваться складами. Сразу за ними начинался самый настоящий лес, росший на холмах. Вот только холмы нависали над причалом так, что со склонов можно было вести обстрел всего пространства до озера.