— Так что, выходит, брошено оно? — спросил Леша. — Ладно, все равно проверим. Стоп!

Они посмотрели на старика.

— Стоп! Стоп! — повторил тот.

— Что, Лешенька? — спросил Яков.

Леша потер горло, покашлял. Они ждали.

— Да вы что, ослепли? — воскликнул он наконец. — Вон же, справа, фонарь за машинами, сломанный, накренился… Что там на нем, а?!

— Твою мать! — высказался Лабус, опуская бинокль. — Он прям на виду, потому не… Повешенный. Это варханин?

— Вархан, — поправил Игорь, разглядывая человека на свисающей с фонаря веревке. — Нет, не вархан, горожанин обычный. Парень какой-то молодой. И еще — я теперь заметил, вон, в просвете… Костя, там ведь тоже вроде?..

Лабус вновь поднял бинокль.

— Ага… — протянул он. — Там тоже какой-то мужик висит. И в глубине, за парковкой во дворе этого «Старбайта». И все — наши. Слушайте, это… Это что…

Лабус замолчал. Солнце садилось, вечерело. Тело, висящее на фонарном столбе, качнулось в порыве ветра.

— Предупреждение, — сказал Леша.

— Думаешь… — начал Яков.

— Уверен. Вспомни, как негры, если хотели показать, что деревня под контролем их клана, вешали возле нее несколько человек из соперничающей группировки.

— Как пиратов в старину возле портов вешали, да? — заговорил Лабус. — А тут… это мародеры, наверно. Кто-то, кто попытался сунуться в здание.

После этих слов все опять надолго замолчали. Игорь Сотник первым нарушил тишину:

— Машины надо отогнать назад во двор. Потом мы с Курортником и Лабусом пойдем на разведку.

III

III

Запах гречки висел над лагерем. На глазах Кира в котел над костром высыпали килограмм пятнадцать, не меньше. Упаковки крупы притащили из какого-то магазина, может, из ГУМа, до того как его сожгли. Больше десяти кило гречки! Когда разварится, наполнит весь котел с горкой, на всех рабов хватит. А может и варханы ее едят.