– Она так страшна?

– Вовсе нет; но страшно будет понять, что вся жизнь, прожитая без правды, была потрачена зря…

Свет погас.

Лик Ангела растворился в далеком небе.

Я стоял на холме, и мертвая пустошь расстилалась передо мной.

4

Обратно шли молча.

Питбуль был мрачен, – он-то считал, что все знает в Зоне. А вот Стервятник, напротив, постепенно разговорился. Видно, не привык обиду держать и подолгу злиться.

Для сталкера, чья жизнь может оборваться в любой момент, – злость это роскошь, которую позволить себе нельзя.

– Значит, ищете Ковача? – спросил он, пристраивая откушенный нос.

– Да, поговорить надо.

– Ковач мужик конкретный, – с уважением прогудел Стервятник.

Он вынул автошприц-пистолет, с тремя иглами, и всадил их себе все сразу, два в щеку, а один в глаз.

Бережно поправил нос пальцами, – чтобы прирастал правильно.

– Серба здесь хорошо знают…

– Работаешь на него? – спросил я.

– Бывает. Всякие редкости ему из Зоны таскаю. Хороший он покупатель, скажу я вам.

Сталкер погрозил пальцем.

Тот был затянут грязным пластырем, и покрыт запекшейся кровью.

– Никакой ерунды. Другому, бывает, принесешь какую-то полезняшку, и сразу же начинается. А вот, не работает. А вот, я не то хотел. Верни деньги… С Ковачем – никогда. Он знает, я не стану его обманывать. Да и другие сталкеры тоже. Впрочем, с фуфлом всяким полковник и не работает. Только проверенных людей держит.