Укачивая дочку, Сол стал тихо мычать что-то и, войдя в тональность, запел приятным чистым тенором:

Сос нервно прервал:

— Ты понимаешь, о чем я говорю!

— Я понимаю, кто был настоящим другом, когда я валялся в лихорадке и не мог даже шевельнуться, чтобы защитить себя, я понимаю, кто выволок меня, полуживого, на своей спине из опасного места. И если я должен носить рога, то это те рога, которые я готов носить, пусть все видят.

— Нет! — Сос был потрясен.

— Оставь мне только мою дочь; все остальное — твое.

— Но не за счет бесчестья! Я не приму бесчестья, ни твоего, ни моего.

— И я тоже, — вымолвила Сола.

— Какое бесчестье может быть между нами? — запальчиво выкрикнул Сол. — Есть только дружба.

Они замолчали. Глядели друг на друга, пытаясь найти решение. Остаться и вступить в позорную связь, которая обнаружится, сделает его недостойным оружия и власти? Уйти, забыть свои мечты о любимой, оставить ее с мужем, который равнодушен к ней? Или… сразиться. За женщину, за честь. Все или ничего.

Сол нашел его взгляд. Он сам пришел к тому же.

— Сделай круг.

— Нет! — Сола сразу поняла, чем это грозит. — Это неправильно!

— Именно поэтому рассудит круг, — грустно ответил Сос. — Ты и твоя дочь должны быть вместе.

— Я отказываюсь от Соли, — выдавила она. — Только не делайте этого.

Сол все сидел с дочкой на коленях, так не похожий на вождя империи.

— Нет… Оставить ребенка без матери — это хуже, чем вождю отказаться от племени. Я не думал об этом, но теперь понимаю.

— Но ты не взял оружия, — ей хотелось хоть как-нибудь помешать.

Сол даже не удостоил ее вниманием.

— Я не убью тебя. Ты можешь служить мне, если хочешь, делать все что угодно, но больше никогда не подымешь против меня оружия.