Голос Кена был мягким, порыв ветра унес его слова в сторону:

— Вы были близки?

— Да. Нет. — Она тряхнула головой. — Я хотела, чтоб мы остались друзьями, но интересы дела…

— Понимаю.

Она прикусила язык и почувствовала вкус крови. Она снова смотрела в даль бесконечной мерцающей Улицы, где темные фигурки людей ненадолго сближались и вновь удалялись друг от друга. Иногда ей казалось, что нужно лишь немного напрячь память, и она вспомнит что-то важное. Если бы знать, чего не успел сказать Стюард.

Над входом в квартиру Кена горела желтая лампочка без фонаря. Они вошли, желтый свет с площадки проник следом за ними, открыв взору старую потертую мебель и новенькое сияющее оборудование связи.

— Ага, — сказала Риз. — Вот он, значит. — Центр агитации и пропаганды. — Она наслаждалась тем, что избавилась наконец-то от ветра.

В комнате мерцали красные отблески сигнальных огней, мигавших на башне минарета. Кен потянулся к стене, чтобы включить свет, Риз перехватила рукой его руку, губами — его губы. Она языком останавливала его каждый раз, когда он хотел заговорить. Ее не интересовало, есть ли у него кто-то на «Принце», она предпочитала действовать, не нарушая строгого, целомудренного молчания. Ее нервные датчики были отрегулированы по ритмам боя, и она включила их, увеличив скорость восприятия, так что кадры сменялись как в замедленной съемке: его руки плавно приближаются к ней, бесконечная красная вспышка выхватывает из теплой темноты его лицо… Слышно, как северо-восточный ветер бесчинствует за стенами, стучит по крышам, с визгом огибает угол, мчится вдоль длинной пустой Улицы. Он не ворвется сюда, этот ветер, он не коснется ее, хотя бы пока длится это замедленное теплое мгновение.

Через день на станции «Принц» взорвалась крышка люка, что привело к гибели шестнадцати человек — их выбросило в открытый космос. Кен ликовал.

— Замечательно, — приговаривал он. — Используем эту историю на полную катушку. Покажем людям, что маразматики из правления вообще ни на что не годятся.

Риз стояла у окна и всматривалась в даль, в коричневый горизонт. Ее достали рваные обои и расшатанная мебель. Там, вдали, иностранцы на бактрийских верблюдах воображали, что везут шелк в Ташкент.

— Ты думаешь, это саботаж? — спросила она и поправилась. — Точнее, диверсия?

Кен сидел на стуле, положив ногу на ногу, и сосредоточенно смотрел на монитор.

— Да, скорее всего, это сделали наши люди. Скромная, но очень эффективная акция.

— Но погибли-то не ваши люди. Погибшие не были членами вашей организации, так ведь?

Кен озадаченно приподнял брови.