II
II
— Они послали меня сюда, — говорит эльфу Де Франко: человек мог бы в ответ кивнуть, но у эльфов нет такого обыкновения — эльф смотрит серьезно; они сидят друг напротив друга, сложив руки на столе.
— Вы всегда говорите «они», — замечает эльф. — Мы говорим: «мы решили». Но у вас все по-иному.
— Может, и в самом деле «мы», — отвечает Де Франко. — Может, так оно и есть, в конечном итоге. Мы. Но иногда так не кажется.
— Думаю, даже теперь вы не понимаете, почему мы делаем то, что делаем. Я не очень понимаю, зачем ты пришел сюда и почему слушаешь меня, или почему остаешься здесь. Мы и не поймем. Мы двое, думаю, не поймем. Быть может, другие. Ты хочешь того же, чего хочу я. Вот на что я полагаюсь больше всего.
— Ты считаешь, что все получится?
— Для нас — да. Для эльфов. Безусловно. Даже если это обман, все получится.
— А если это не обман…
— Ты можешь сделать его правдой? Ты не веришь. Это… мне трудно найти слова — но я тоже этого не понимаю. Что вы чувствуете. Что вы делаете. — Эльф протягивает через стол тонкие белые руки с радужным, как нефтяная пленка на воде, отливом, накрывают смуглые заскорузлые пальцы с обломанными и неровными ногтями (у самого эльфа они отсутствуют). — Это было не твое решение. Не ты решил уничтожить нас до самого сердца, до самого центра. Возможно, ты вообще не по своей воле здесь. У меня к тебе особое чувство, Де Франко. Я испытал это чувство, едва только тебя увидел, я понял: ты — то, что я искал, но тогда я еще не знал, благотворная ли ты сила или губительная. Знал лишь — так, как ты поступил, нас увидев, люди всегда поступали с нами. И я решил, что ты объяснишь мне зачем.