Она снова сделала долгий глубокий вдох и начала рассказ, сжимая кружку побелевшими пальцами. Ф’лар чувствовал, что смятение еще не покинуло ее; просто теперь она могла его контролировать.

— Нам с Рамот’ой надоели эти ребяческие упражнения, — чистосердечно призналась девушка.

Возможно, это приключение заставит ее стать осмотрительней, но вряд ли сделает более послушной, мрачно отметил Ф’лар. Он сильно сомневался, что такие обстоятельства вообще существуют.

— Я передала Рамот’е картину Руата… я хотела попасть туда. — Она не смотрела на Ф’лара, низко склонив голову. — Мне вспомнился Руат — таким, как во времена моего детства… и я нечаянно отправила Рамот’у в тот… в тот день, когда напал Фэкс.

Теперь Ф’лару стала ясна причина ее потрясения.

— И… — подсказал он, стараясь говорить спокойно.

— И я увидела себя… — Голос ее сорвался. Прикрыв глаза ладонью, она с усилием продолжала: — Я послала Рамот’е мысленный образ холда… если смотреть с высоты, со скал над ямами для огненного камня… Мы появились над ними… Начинало светать, и в небе не было Алой Звезды. — Она опустила руку и бросила на всадника быстрый взгляд, словно ожидала возражений. — Я увидела людей… много людей… они крались мимо ям, потом начали спускать лестницы к верхним окнам холда… Я видела, как часовой на башне наблюдал за ними… Просто наблюдал! — Лесса стиснула зубы, и в глазах ее сверкнула ненависть. — И я увидела себя… девочку, бежавшую в логово стража… А знаешь, почему он не поднял тревогу? — Голос ее понизился до шепота.

— Почему же?

— В небе парил дракон… дракон Лессы Руатанской! — Она отшвырнула кружку на покрывало, словно желая таким образом избавиться от горького знания. — И страж не издал ни звука… бедный глупый зверь… он думал, что все в порядке, раз в небе находится кто-то из рода руатанских властителей… А значит, я сама, — тело ее напряглось, судорога пробежала по лицу, — именно я виновата в том, что вырезали мою семью… Не Фэкс! Если бы я не совершила эту глупость… если бы меня и Рамот’ы там не было и страж поднял тревогу…

Казалось, сейчас у нее начнется истерика. Ф’лар резко ударил девушку по щеке, потом, схватив вместе с покрывалом, сильно встряхнул. Гнев его давно прошел, уступив место щемящей нежности и беспокойству. Да, она была непокорной, неуправляемой, упрямой — но это привлекало его не меньше, чем ее странная сумрачная прелесть. Ее капризы могли привести в бешенство кого угодно — но они являлись неотъемлемой частью ее натуры, ее индивидуальности, ее души… Сегодня ей пришлось пережить страшное потрясение; и чем быстрее она сможет восстановить присущую ей твердую уверенность, тем лучше.