— Даже бы не заметили, что что–то произошло. Есть версия, что этот туман, как сканер работает: сканирует участок местности со всем, что на ней находится — будь то растения, постройки или люди с животными. И уже здесь, в этом мире, создает точную копию вашего мира.

Он задумчиво на меня смотрел некоторое время.

— Интересная версия.

В этот момент дверь открылась и уже внешне успокоившаяся горничная Вера внесла на подносе нам кофе с чаем, с сахарницей, порезанным лимоном на блюдце и парой бокалов с коньяком на донышке.

— Спасибо, Вера! — взялся он первым делом за бокал.

Тоже поблагодарив Веру, свою тару взял, без слов опрокинули с ним и за чай взялся. Походу как Лиса подсказала, так как кружка была немалых размеров. Сомневаюсь, что в этом доме в таких чай гостям подают.

Сделав пару глотков кофе, он поинтересовался:

— И что же заставляет вас верить в эту версию?

Не перебивая, он внимательно выслушал краткую информацию об этом мире. Потом долго думал и согласился с этой версией.

— Вполне похоже на правду. Понимаете, Шатун, я почти всю свою жизнь провел в около правительственных кругах и если бы действительно такие исчезновения происходили, то об этом я уж точно знал бы.

Или коньяк с кофе подействовал, или эта версия ему так понравилась, но он немного взбодрился. А то, по мере моего рассказа старел на глазах, а сейчас опять бодряком. Такой, каким мы его поначалу и встретили.

— Вы правы, все это действительно легче воспринимается, хоть умирать все рано не хочется. Копией то мы себя не воспринимаем, — протянул он задумчиво. — Как скоро первые признаки того, что мы в упырей, как вы их называете — начнем превращаться?

Всё же удивляет он меня. Так спокойно обсуждает свою почти стопроцентную смерть. Я вспомнил, в каком сам был напряжении, когда от Цыгана информацию по этому миру получил, и сравниваю его с собой. Он меня по спокойствию переплюнул.

Через девять часов началось.

Первые, на удивление, горничные поплыли и довольно быстро обратились. Вроде недавно ещё нормальные бегали, только на легкое недомогание жаловались, и тут уже заговариваться прилично принялись и неадекватно себя вести.

— Игорь, иди к себе! — при первых признаках, Степанович внука к себе в комнату отправил. И тот, хоть и недовольный, но снова деду перечить не стал.

Как горничные совсем поплыли, мы их в дезинфекционной комнате изолировали, но они так и не поняли уже, что с ними происходит. В какой–то момент, просто при виде нас заурчали.

Долго сопротивлялся Виктор Степанович, удивляя нас своей волей, заставляющей его при разуме оставаться, хоть и было видно, как тяжело это ему дается. Внук при нем последние часы провёл, не отходя ни на шаг.