— Благодарю, брат Юлиан. — Я слегка поклонился. — Я буду рад познакомиться с этим удивительным, вне всякого сомнения, человеком.

— Я в этом уверен… — Брат Юлиан вдруг стал очень серьезным. — Вот, кстати, и он сам…

В зал вошел высокий человек лет сорока пяти, весьма хорошо сложенный, с небольшой аккуратно подстриженной бородкой. У него были правильные черты лица, тяжелый пронзительный взгляд. Но главным в этом человеке, на мой взгляд, была исходившая от него необъяснимая сила. Его движения были величавы и властны, при одном его появлении разом стихли все разговоры, в зале повисла гробовая тишина. Я тяжело сглотнул — вот это да…

Взойдя на трибуну, брат Фредерик небрежно повел рукой. Монахи, и я в их числе, опустились на колени.

— В одной стране, вдали от людей, жил отшельник, — тихо произнес брат Фредерик. — Он был очень мудрым человеком, познавшим за долгую жизнь все тайны бытия. В своем служении богу он превзошел всех, кто когда-либо жил до него или будет жить после. Не раз приходили посланники и звали его на царство, не раз просили волей и знанием своим навести порядок в полном смут и страдания мире. Но отшельник был верен данному богу обету, ему претила суета большого мира, и ни с чем уходили посланники. — Брат Фредерик обвел взглядом притихших монахов. — Так прошли годы, отшельник состарился и одряхлел. Как всякий мудрый человек, он не боялся смерти, и лишь одно тревожило его душу — не было у него преемника. И когда понял отшельник, что час кончины не за горами, взял свой посох и отправился к людям. Долог был путь, много лишений и страданий претерпел старец, но не встретил он на пути своем ни одного человека. Он видел развалины старых городов, видел груды искореженного металла, бывшие некогда межзвездными кораблями. По улицам былых городов бродили стаи голодных псов, повсюду, куда ни глянь, лежали пожелтевшие человеческие кости. И было так везде, и не смог найти отшельник преемника. Он вернулся к себе и долго выспрашивал у бога, в чем провинились эти люди и в чем была его, отшельника, ошибка. Но молчал бог, ибо давно уже оставил этого человека…

Брат Фредерик замолчал, в зале повисла гробовая тишина.

— Прошу, браться мои, — голос монаха снова зазвучал под сводами зала, — поведайте мне, в чем ошибка этого человека?

— В смирении! — выкрикнул один из монахов, подняв руку.

— Неправильно. Смирение потребно каждому монаху. Стыдно, брат Никодим…

— Он забыл о боге! — раздался тонкий голос какого-то молодого монаха.

— Нет, брат Мартин. Его вера и почитание бога были беспримерны.