Кровавый Ангел взглянул в зал за люком, и бурлящее внутри него отвращение возросло десятикратно.

Следующим был Нисос, затем Ветча и Лайко. Все примолкли, все пришли в ужас от увиденного зрелища.

Зал был сферическим, закрытым металлическими стенами, хотя их едва было видно за слоями сочащегося, желеобразного вещества, покрывающего каждую поверхность. Высоко над головами, выше поднимающихся мостиков, из круглого окна сочился свет. Вспышкой пришло понимание, Рафен узнал это окно, которое видел на полу в лаборатории Фабия.

Бледное освещение создавало повсюду тени, но его было немилосердно много, чтобы спрятать весь масштаб чудовищности. На свисающих с крестообразной конструкции и покрытых слизью цепях висели раздутые и болезненные очертания лишенного конечностей существа тиранидов. Его окружало мягкое свечение кристаллических пси-экранов.

— Зоантроп, — прохрипел Лайко, — Трон и кровь, он живой…

— Зверушка Байла, — кивком подтвердил Ветча. Рафен хладнокровно осмотрел зверя. Раздутый и чудовищно деформированный массивный мозг в огромной голове составлял примерно половину массы гидроцефала, тиранидского существа-псайкера. Похожие на кувалду очертания из черного хитина, а сверху пульсирующая розоватая масса. Слюнявый рот с желтыми клыками был открыт, свисал змеевидный язык, и с него капала тонкая струйка жидкости. Влажные глаза-точки смотрели на него из под костяного нароста, но даже в чужеродном взгляде Кровавый Ангел мог ощутить явную, ничем не скрываемую ненависть. Под этой раздутой головой находился волнистый торс, покрытый наростами и странными клыками, далее он утончался и переходил в длинный, зазубренный хвост, который свисал, словно кусок мертвой плоти. Ужасающие когти длиной с предплечье человека были загнуты к груди зоантропа. Время от времени они подергивались.

Сама по себе тварь ксеносов была уже достаточно ужасающей, но было кое-что еще. На спине чужака виднелись раны с рваными краями, заполненные кровью, которая не сворачивалась. Снятая кожа была зацеплена за тяжелые железные крюки, из ран свисали раздутые шары блестящей плоти, которые тянулись почти к полу. Трубки, влажные от ихора, протыкали каждую часть тела чужака. С каждым натруженным, тяжелым выдохом существа, появлялись мельчайшие частички пыли, которые тут же засасывались трубами, уходящими в разрезы на изогнутых стенах.

Рафен осмелился шагнуть ближе, и зоантроп оскалился, но этот жест казался скорее поверхностным, без какой-либо решимости что-то предпринять. Глядя на мешочек из плоти, он увидел движения внутри и услышал слабый писк. Личинка в его груди мгновенно изогнулась, заставляя его задохнуться. Он увидел, что остальные отреагировали так же. Рафен с отвращением наблюдал, как мешочек сморщился и из него выпал только что рожденный паразит, блестящий от влажной слизи.