Тоар Гемельсоирский, барон Пако, грузно привалился к кристаллической поверхности компьютера и шумно вздохнул.
—
Барон сделал шаг в сторону кресла… И вдруг обернулся и протянул Артему руку.
Это было настолько неожиданно, что Артем растерялся и пару секунд тупо смотрел на его широкую шестипалую лапу. Черт знает, какие изменения произошли в этом мире за пять тысяч лет. Но можно поклясться, что этот жест — предложение мира.
Он сжал серую морщинистую ладонь барона, и тот рывком поставил его на ноги.
— Отличная работа, — Тоар прочистил горло и протянул Артему бокал с ромом. — Я принимаю вас к себе на службу, капитан. Мне нужны командиры, которые… умеют быстро принимать решения.
Эпилог
Эпилог
Лутта встала с косметического кресла, взглянула на себя в зеркало и улыбнулась.
Она была свободна. Впервые свободна по-настоящему. Ее дом отходил государственной казне, но это к лучшему. Больше ее здесь ничто не держало.
Маски и инъекции убрали последние следы истерики, которую она, как и полагается Первой жене ныне покойного Старшего смотрителя, закатила во время казни. Судебные исполнители, появления которых она ждала так, словно они должны были казнить ее саму, принесли добрую весть: на радостях барон оставлял ей — равно как и остальным женам Отто Чаруша — все имущество и все средства, которыми она владела на момент вступления в брак. И если остальных жен это известие повергло в отчаяние — несравненно более глубокое, нежели известие о гибели супруга, — то Лутта не сумела сохранить скорбную мину. Все имущество!..
Она уже знала, как распорядиться этими средствами, чтобы удвоить свое состояние в самое ближайшее время. Живя с Отто Чарушем, она не имела возможности делать какие-либо вложения. Во-первых, выделяемых ей крох едва хватало на наряды и те маленькие удовольствия, которые она могла себе позволить, а во-вторых, сохранить эти операции в тайне ей бы не удалось. Но теперь… Теперь она наверстает упущенное.
Свободна. Богата. Красива.
Перед ней открывались все пути Галактики. И она уже знала, какой из них выбрать.
Сначала — на Висумно. Управляющий торгового дома Тоʼакирена наверняка помнит ее. Не может не помнить. Трехсотлетняя история сотрудничества ее семейства с Тоʼакирена не даст ему забыть хрупкую девушку в платье цвета драгоценной стали, которую ему однажды представили на балу. Триста лет работы, триста лет преданности — залог того, что ее состояние окажется в надежных руках.