Явился парень и отвел нас в здание тюрьмы, где наша троица уже успела побывать. Зала для столь громко процесса не нашлось, поэтому судить решили во дворе тюрьмы, соорудив трибуну и выставив лавки и стулья. Народу собралось много, все на заседание не попали, поэтому тюрьму обступила солидная толпа.

Мы ждали несколько часов в здании тюрьмы, в комнатке, соседней с той, где нас судили. Вначале позвали Африку, потом Стоуна, ну а до меня дело дошло уже ближе к вечеру. Я прошел по унылым коридорам вслед за крепким сержантом. Потихоньку я стал разбираться в  военной иерархии Вавилона.

Во дворе яблоку не было упасть. Пришлось даже протискиваться к  отдельно стоящему столу. Здесь я расписался в паре журналов, после чего судья предоставил слово обвинителю. Маленькому кругленькому человечку, с солидной лысиной на голове, в обрамлении роскошных черных кучерявых волос. Его голова мне напомнила гнездо, в центре которого покоилось отливающее желтизной яйцо.

Прокурор начал скучно спрашивать обо всем, что происходило со мной горемычным в последнее время. Особенно он заострил внимание на нашем осуждении. Я смотрел на реакцию пяти человек, сидящих в клетке на другой стороне двора, среди них был и тот судья, что упек нас. Держались они все уверенно, кроме слуги закона. В их глазах не было следа паники или страха, хотя приговор здесь мог быть только один.

После обвинителя вышел защитник, высокий капитан в франтовато пошитой униформе и  принялся задавать свои вопросы. Я ответил на все, что требовалось, после чего сел рядом со Стоуном и другими свидетелями, коих набралось уже немалое число.

Особый интерес вызвали показания Моргана. Его позвали одним из последних. Бородач юлил, вертелся как на сковородке. В общем от того Моргана, которого я знал при посещении Ямы не осталось и следа. Оказывается их новоиспеченная команда киллеров была замешана в паре убийств в самой колонии. Они зарезали одного из лидеров Полиса, в местном борделе, и убили еще двоих в бытовом конфликте.

Моргана можно было понять, если бы он начал выгораживать себя. Его судьба также решалась здесь. Но толи он получил какие-то гарантии от Ковальского, толи просто решил рубить правду матку,  каждое его слово подталкивало нашего бывшего коллегу к обрыву, у которого в Вавилоне исполняли смертные приговоры.

Избитый Борг, получивший добавки в здешних застенках, шепеляво всё отрицал, или валил на своего начальника. Но вот как раз против капитана у обвинителей было достаточно улик. Именно Борг получал имущество для своей команды, расписывался в накладных, рассказывал небылицы тыловикам. Кража общего имущества в Вавилоне являлась преступлением пострашнее убийства и вела только к обрыву.