Прислушался. За спиной — ни вздоха, ни шевеления.

Он обернулся.

— Цвета?

Девочка лежала без движения. Растрепанные светлые волосы укрывали каменный тротуар.

— Цвет, вставай. Хватит притворяться.

Кир постоял еще чуть-чуть, ожидая, что девочка вскочит и подбежит к нему, но она не вставала. Мальчишка сорвался с места, упал перед Цветкой на колени.

— Эй, — прошептал он. — Ты чего? Я тебя сильно, да? Ох… твои крылья…

Только сейчас мальчик понял, что левое Цветкино крыло как-то странно заломлено, и осторожно дотронулся до него. Оно жалобно обмякло. Девочка пошевелилась, приподнимаясь. На лбу у нее кровоточила ссадина, наливался болью ушибленный локоть. Кир помог ей сесть. Она посмотрела на него, снова ощутив на губах вкус соленых капель, и… погладила его по руке.

Кир вздрогнул. Взглянул ей в лицо.

Морозный иней в его глазах вдруг треснул, начал таять, растекаясь по щекам такими же, как у нее, солеными каплями. Пламя, бушевавшее за ледяной стеной, затухало.

— Цветка… твое крыло… Прости меня.

— Ничего, — девочка обняла Кира. — Ничего, заживет.

Мальчик сидел, уронив руки, не сопротивляясь этим объятиям. Стало ли ему легче, он не знал, но точно стало… теплее.

— Сколько тебе лет? — спросил Цветку Кир.

Они пришли к нему домой и теперь пили чай в его комнатке на чердаке.

— По-человечьему? — девочка задумалась. — Сейчас посчитаю, погоди… Десять или одиннадцать, наверное. А может, двенадцать.

— Хм… А меня к вам возьмут?

Цветка чуть не подавилась.

— Куда?

— Ну, к вам. Туда, где ты живешь.