Кога долго не отвечал. Когда он наконец заговорил, то так тихо, что Лауре пришлось придвинуться ближе, чтобы разобрать слова.

— На самом деле я не знаю, — признался он. — Знаю только, что когда-то он был моим другом.

— Как ты мог это сделать? — спросила Лаура. — Как ты мог ее убить?

— Ты не понимаешь, — качнул головой Кога. — Я сделал это ради него. Он нес за нее ответственность, точно так же как она — за него. Но сам он не мог этого сделать. И мне пришлось действовать вместо него.

Лаура вспомнила того демона, каким была. Вспомнила, как умоляла Когу, чтобы он, если не сможет спасти, убил бы ее, пока она не причинила зла кому-нибудь еще. Лаура вздрогнула. Вспоминать об этом она не любила. Поглядев на Когу, она поняла, что он тоже вспоминает. Она положила голову ему на плечо.

— Кажется, я понимаю, — сказала она.

Кога ничего не ответил. Он просто крепче прижался к ней, ища утешения.

V

V

Получилась высокая одинокая нота.

Берлин сидела на заднем крыльце Дома Диггеров, наигрывая на одной из гармошек Джо До-ди-ди, которая могла издавать такие высокие звуки, какие были не под силу голосовым связкам. Пока она играла, день угасал. Она ни о чем не думала, просто вспоминала. И ждала. Спустя некоторое время Берлин отложила губную гармошку и закурила сигарету.

Она ждала, пока не закончится день. Ждала, когда наступит ночь, когда оживет город Драконов. Джо пошевелился в кресле рядом с ней, но Берлин даже не повернула головы.

— Это долгий одинокий путь, — произнес наконец Джо.

Берлин выпустила струйку сине-серого дыма, рассматривая горящий кончик сигареты.

— Ты о чем?

— О возвращении.

— С чего ты взял, будто я добиваюсь чего-то большего? Может, я просто хочу узнать, что происходит, и остановить это?

— Иначе ты не была бы Берлин. Штырь поможет тебе?

Она пожала плечами:

— Он выясняет, я выясняю.