— Мой супруг, тебе что-нибудь угодно?

— Нет, — ответил Гвидион.

Сейчас ему нужно было время, чтобы подумать и решить, как быть дальше.

Колдунья кивнула, встала у окна и подняла руки. На миг утреннее солнце озарило силуэт женщины, закутанной в простыню, потом черные волосы превратились в крылья, и вот уже ворон вылетел из окна, а простыня соскользнула с подоконника на пол.

«Как там дракон?» — хотел было спросить Гвидион, но спрашивать было уже не у кого.

Он снова подошел к двери и попробовал ее открыть, надеясь, что чары ослабли. Но дверь по-прежнему не поддавалась. Принц попытался выбить ее, но только повредил себе плечо. Усталый, он сел на пороге. Теперь стало ясно, какую ужасную ошибку он совершил.

За окном была высокая отвесная стена. Когда Гвидион попробовал выбраться из окна, оказалось, что проем слишком узок. В комнате не было ни камина, ни даже питьевой воды. У принца, конечно, остался меч, с помощью которого он всегда мог положить конец собственным мучениям, но, судя по словам Гласог, ее и Мадога такой исход полностью устраивал. Они станут скрывать смерть Гвидиона до тех пор, пока им это необходимо. Все обитатели замка присутствовали на вчерашней свадьбе и видели, как супруги удалились в опочивальню. И даже Овэйн мог это подтвердить: конечно, он рассказал бы лишь о том, чему сам был свидетелем, и его честность не позволила бы ему утверждать, будто он доподлинно знает, что на самом деле произошло прошлой ночью.

«И где, спрашивается, хваленое везение Огана? Куда подевалось?» — подумал принц и упал на кровать, обхватив голову руками. Не слишком-то оно в последнее время о нем заботилось, могло бы быть и поблагосклоннее к праправнуку великого короля Огана. Ведь Гвидион всегда верил в свое везение, а оно могло утратить силу лишь от неверия…

Впрочем, разве не являла собой Гласог воплощенное неверие? И разве не таков был сам Мадог?

Если же в этом состоял изъян прадедовского благословения, то тогда зачем оно вообще дано? Неужели лишь для того, чтобы в конце концов судьба их рода оказалась в руках Мадога? Оставалось надеяться, что фея, даровавшая прадеду везение, знала, что делает, и имела на такой случай какой-нибудь тайный замысел. Гвидион всерьез верил, что должен, как все потомки Огана, идти навстречу судьбе.

С этой верой он пришел сюда, и этой веры его постарались лишить. Принц подумал, что, скорее всего, больше никогда не увидит Мадога, но если они снова встретятся, то лучше солгать колдуну: ни в коем случае нельзя, чтобы злодей догадался, что его противник по-прежнему верит в собственное везение.