Эмми пишет сочинение.
«Я жила в санатории Святой Агнессы. Там очень любят детей…»
Наци наступают в России. Севастополь, Ростов, подошли к Сталинграду.
«…кормят очень вкусно и питательно. Мы выезжали на прогулку к заливу и играли там в воде…»
9 октября 1942 года. К детскому дому для больных костным туберкулезом в Ейске, на берегу Азовского моря, подъезжают два закрытых серых автобуса. Начальник ейского отделения зондеркоманды СС 10-а Курт Тримборн приказывает начать погрузку. Взрослые в военной форме гоняются за детьми. Впрочем, кое-кто из детей может только ползать.
Это
Позднее всех пациентов детдома найдут зарытыми во рву за городом. Некоторые перед смертью обняли друг друга. Николай Гончаров, Регина Якобсон, Валентина Ерохина, Энвер Ягьянов, Георгий Андреев… всего — 214 трупов.
«…мы принимали воздушные ванны под тентами от солнца, потому что это полезно для здоровья».
У разных детей разные судьбы, но определяют судьбу — взрослые.
Аник красиво одет, он часто и подолгу отсутствует. Эмми скучает, когда его нет, а когда он приходит — всегда что-нибудь приносит для нее. И берет ее с собой на рынок, чтобы она выбрала, что ей понравится.
Она старательно учится, потому что хочет стать медицинской сестрой, как Венеранда.
«Если тебя кто-нибудь обидит, сразу скажи мне — я разберусь».
После изгнания наци у Эммеранс начинает болеть спина, и она, похорошевшая в санатории, снова бледнеет и худеет.
«Опять на нее тратиться, — ворчит Бартель, — никчемная девчонка…»
А она уже вытянулась, у нее появились фигурка, на нее посматривают ребята — симпатичная.
«Знаешь, кто ее брательник? Аник. Ты с ней поаккуратней».
«Чего на нее глядеть, она ж больная».
«Не уберегли девку! — Аник дает голосу полную волю. — Куда смотрели?! Эмми, будь добра, выйди!.. Горбатой станет — Фрэн, ты этого хотела?! Я деньги давал, чтоб она ела как следует — ты куда деньги просадила?!»
«Знаем, что за деньги, — хмыкает Бартель, — и откуда».