– Но вопросы я задам. Ох, задам!

Калитин отмахал с километр и подошел к знакомому грязновато-красному «Москвичу», припаркованному в закутке.

– Это что же, – усмехнулся я, – ваша боевая колесница?

– Колымага не хуже твоей, – огрызнулась Светлана. – Разве что не умеет с глаз исчезать.

Майор меж тем влез в «Москвич» и поехал. Мы, разумеется, за ним. Все шло как по маслу. Светлана спросила с надеждой:

– Думаешь, он выведет нас на Остапчука?

– А то! – хмыкнул я. – Куда ему деваться? Спешит к хозяину получать клизму за то, что тебя не достал.

Света хмуро промолчала. Мы вновь погрузились в тишину, которую нарушали только фоновые городские шумы. Майор Калитин спешил не слишком, и я, невидимый и неслышимый, легко висел у него на хвосте. Ей-богу, учитель, я хорошо помню заповедь: «Не вмешивайся в дела Человечества». Я стараюсь ее соблюдать, стараюсь по-честному… Черт побери, Стив Пирс, у меня скверно это получается! Но в данном случае, конкретно в данном случае, готов поклясться, что все делаю правильно.

Красный «Москвич» Калитина свернул с кольца в районе Смоленской. Конечно же, мы – за ним.

– Что за хрень? – прервала молчание Света. – Куда он попер?

Простив ей слово «хрень», я также выразил удивление:

– Рисковые парни: свили гнездо возле МИДа. Как говорится, нахальство – второе счастье.

Капитан Сычова отмахнулась:

– Не в том дело. Если он свернет сейчас налево… Так, свернул. А теперь вон к тому дому… – Светлана подскочила в азарте. – Все! Я и квартиру знаю!

Я остановил «жигуленка» в пяти метрах от красного «Москвича».

– Может, объяснишь?

Наблюдая за выходящим из машины майором, Светлана затараторила:

– Здесь Лешин брат живет, старший. Он сейчас с Брюсселе. На полгода, с семьей. Трехкомнатную квартиру оставил на Лешино попечение. Мы в июне здесь собирались: день рождения Гнома обмывали. Дом старый, без лифта. Но квартира здоровенная: человек двадцать со стволами разместить можно…

– Стоп! Понял! – оборвал я непривычный для Сычихи поток речи. – Ждем десять минут. Потом входим и берем их тепленькими.

В глазах Светланы мелькнула неуверенность.