Сзади раздался с трудом подавленный смешок. Джеральд резко обернулся: Дэвид, сопровождавший своего герцога в этой разведке, покаянно вздохнул. Де Райнор, ничего не говоря, спрыгнул с давшего им приют разлапистого дуба в заросли цветущей таволги. Гнома бы они скрыли с головой, но Джеральд де Райнор был человеком, чем и гордился. Впрочем, в данном случае высокий рост был скорее недостатком, пробираться к лесу пришлось, согнувшись в три погибели.

На опушке их ждали. Стрелки с лошадьми и высокий седеющий аббат, с беспокойством взглянувший на Золотого Герцога.

— Какова судьба обители?

— Там гномы, — бросил Джеральд, садясь в седло, — и много.

Аббат вздохнул, он был умным человеком и покинул монастырь быстро и без лишних слов, но бросать дом на разграбление одинаково тяжело и монаху, и крестьянину, и лорду. Де Райнор сжал коленями бока своего коня, тот послушно свернул на лесную тропинку, и тут Дэвид наконец расхохотался. Ехавший впереди Джеральд краем уха слышал, как вояка расписывает спутникам копошащихся в луже захватчиков. Вскоре ржали все, кроме аббата и Джеральда.

Воистину, непобедимые завоеватели, корячившиеся в грязи, это смешно… Очень… Только оттого, что семеро гномов едва не утонули и, без сомнения, насквозь провоняли, тридцать тысяч их соплеменников не перестали быть убийцами, а убитые не воскресли.

Джеральд де Райнор сцепил зубы, дивясь охватившей его ярости на всех — захватчиков, ржущих стрелков, унылого аббата, струсившего Дангельта. Хорошо хоть тропа была узкой, а дорога до основного лагеря дальней, иначе б он кого-нибудь убил или, по меньшей мере, ударил…

Когда очередная вспышка проходила, Джеральд частенько сожалел о том, что натворил, порой даже извинялся, но попадаться под руку Золотому Герцогу, когда тот был вне себя, избегали даже его капитаны. Хуже всего было то, что де Райнор прекрасно сознавал, на каком он свете и что будет, если он даст себе волю. И все-таки давал.

Сквозь прогалы между ветвей показалось ржаное поле, по которому бродили стреноженные кони. Надо же, он и не заметил, как доехал до лагеря — злость крадет время не хуже любовных утех. Джеральд де Райнор усмехнулся: это сражение с собой он выиграл, хоть и с трудом.

Их ждали и здесь. У тропинки с серьезными рожами торчали Лэннион, командир Айнсвикского ополчения барон Бин и капитаны с ястребом де Райноров на плащах. Исчезнувшее было раздражение подняло голову, напоследок рявкнуло и окончательно уснуло. Джеральд спрыгнул наземь, бросив поводья одному из гвардейцев.

— Дева спрашивала о вас, милорд, — сообщил солдат, принимая коня.